А. Белоножкин. Башня ветров и архитектура Ленинграда середины 1930-первой половины 1950-х гг. (античный прототип в «сталинской» интерпретации)

3-MM10-9-1

Башня Ветров. Афины. Середина I в. до н.э. Реконструкция



Не секрет, что брошенная сверху знаменитая директива об «освоении классического наследия» трактовалась архитекторами начала 1930 – середины 1950-х гг. абсолютно по-разному. В частности, она не исключала возможности обращения к конкретному прототипу, интерпретация которого могла иметь различный характер – от «пересказа близко к тексту» до вольных «вариаций на заданную тему».

 

 

3-MM10-9-2

Ордер Башни Ветров (по И.Б. Михаловскому)

 

 

Одним из таких прототипов стала афинская Башня ветров – хрестоматийный памятник эпохи эллинизма, создание которого обычно относят к середине I в. до н.э. Напомню, что здание, предназначавшееся для размещения водяных часов, представляет собой октогон с двумя входными портиками и резервуаром, поставленный на ступенчатом основании и увенчанный конической крышей со скульптурным флюгером. Стены завершает широкий фриз с грубоватым изображением 8 летящих ветров и небольшого выноса карниз с львиными масками. Весьма своеобразную трактовку получает здесь коринфский ордер: колонны портиков не имеют баз, а их капитель сформирована рядом пальмовых листьев в окружении более низких листьев аканта (расположены они по осям пальмовых листьев – через один).

 

 

3-MM10-9-3

Башня ветров. Общий вид. Современное фото

 

3-MM10-9-4

Главный вестибюль Адмиралтейства. Петербург. 1806–1823, А.Д. Захаров. Фото 1930-х

 

 

В середине 1930 – первой половине 1950-х гг. памятник попросту не мог остаться незамеченным. Башня ветров неизменно фигурировала в трудах по истории и теории архитектуры: например, таких как «Очерки по истории архитектуры» Н.И. Брунова (1935), «Архитектура античного мира» В.Д. Блаватского (1939) или «Теория классических архитектурных форм» И.Б. Михаловского (1937)(1). Упоминалась она и в «Десяти книгах об архитектуре» Витрувия, новый перевод которых увидел свет в 1936 г.(2) Композиционным анализом Башни (незамедлительно опубликованным) занимались аспиранты московской Академии архитектуры(3).

 

Памятник этот удивительно полюбился ленинградским зодчим, сумевшим остроумно «приспособить» его для решения современных задач(4). Естественно, что в новых условиях актуальной являлась лишь форма, но не функция или конструкция прототипа, однако и сама форма претерпевала определенные изменения, не утрачивая, впрочем, основных структурных признаков.

 

 

3-MM10-9-5

Загородный дом в имении Ю.П. Самойловой Графская Славянка. 1830–1831, А.П. Брюллов. Проект садового фасада

 

 

Интерпретация Башни развивалась в двух основных направлениях: в одном случае, источником вдохновения служил памятник в целом, в другом – только его ордер. Возникновение первой тенденции относится к началу 1940-х гг., второй – к середине 1930-х, однако широкое распространение и та и другая получили в послевоенное время – во второй половине 1940 – первой половине 1950-х гг.

 

Справедливости ради отмечу, что подобные опыты имели место и в более раннее время: достаточно вспомнить ордер Главного вестибюля в здании Адмиралтейства, ризалиты дачи Самойловой в Графской Славянке или башенку в завершении доходного дома Чубакова на набережной Карповки(5). Помимо этого, органичной рецепции античного памятника во многом способствовала сама городская среда, типичной приметой которой являлись угловые и многогранные башенки(6). Любопытно также, что практически все рассматриваемые «сталинские» постройки занимают ответственное градостроительное положение и в основном являются жилыми зданиями.

 

 

3-MM10-9-6

Доходный дом К.Г. Чубакова. Петербург. 1911–1912, Р.М. Габе. Фото 2006

 

3-MM10-9-7

Жилой дом. Петербург, пр. Стачек, 41. 1948–1950, В.А. Каменский, В.И. Мочалов. Общий вид. Фото начала 1950-х

 

3-MM10-9-8

Жилой дом. Пр. Стачек, 41. Верхний ярус угловой башни. Фото 2006

 

3-MM10-9-9

Жилой дом. Петербург, Московский пр., 37 – 5-я Красноармейская ул., 1. 1950–1952, В.А. Каменский, В.И. Мочалов. Общий вид. Фото 2010

 

3-MM10-9-10

Жилой дом. Московский пр., 37/1. Верхний ярус угловой башни. Фото 2008

 

 

I. Обращение в качестве прототипа к самой Башне ветров как раз и позволяло эффективно повысить градостроительные качества жилого дома, создав выразительную и лаконичную вертикальную доминанту, хорошо читавшуюся с дальних точек. В данном случае характерный октогон либо завершал угловую башню, либо вырастал до ее размеров. Разумеется, при этом в композицию вводились новые элементы, такие как окна, балконы, детали архитектурного декора.

 

Восьмигранные венчающие башенки появляются в композиции жилых домов на углу проспекта Стачек и Новоовсянниковской улицы (д. 41), а также Московского проспекта и 5-й Красноармейской улицы (д. 37/1), возведенных по проекту В.А. Каменского и В.И. Мочалова в 1948–1950 и 1950–1952 гг.(7) В первом, в отличие от оригинала, ступенчатое основание прорезается небольшими окнами и превращается в смотровую площадку, на которую ведут 4 проема в теле башни, фриз заполняют гирлянды и медальоны, карниз дополняется поясками иоников и сухариков, крыша завершается «каннелированным» яблоком на пьедестале(8). Во втором площадка и сам объем приобретают чисто декоративный характер (стены объема обработаны щелевидными нишами), в карнизе вместо иоников появляются бусы, суженный фриз заполняют редкие стилизованные листья, а над яблоком вырастает объемная композиция с пятиконечной звездой.

 

 

3-MM10-9-11

Жилой дом Колпино, наб. Комсомольского кан., 28 – Октябрьская ул., 19. Конец 1940 – начало 1950-х, М.Я. Климентов. Общий вид. Фото 2008

 

 

Кроме того, прием, использованный в доме на проспекте Стачек, встречается в других, нереализованных, проектах Каменского, выполненных совместно с А.А. Олем и В.Ф. Беловым в 1941 г. и середине 1940-х гг., – проектах здания Гидрографического управления Военно-морского флота и жилом доме на Кировской площади(9).

В «обогащенном» виде та же композиция появляется в одной из колпинских построек М.Я. Климентова – жилом доме, возведенном в конце 1940 – начале 1950-х гг. на углу Комсомольского канала и Октябрьской улицы (д. 28/19)(10). Происходит это, видимо, не случайно: в свое время Климентов окончил Академию архитектуры(11), аспиранты которой, как мы помним, усердно штудировали античный памятник.

 

 

3-MM10-9-12

Жилой дом. Наб. Комсомольского кан., 28 /19. Верхний ярус угловой баш-ни. Фото 2008

 

 

В данном случае башенка трансформируется в световой барабан, завершенный подобием главы со шпилем; значительно усложняется пластическая разработка декора: простенки приобретают вид пилястр, медальоны превращаются в круглые окна, вписанные в картуши (гирлянды при этом поднимаются в верхний регистр), в венчающем карнизе и тягах активно используется лиственный орнамент.

 

В двух других постройках Климентова того же времени – пропилейных домах, расположенных на углу того же Комсомольского канала и Тверской улицы (д. 22/2 и 24/1)(12), возникает и мотив монументальной восьмиугольной башни. Однако в них верхний ярус композиции-прототипа разрастается до двух этажей, охваченных по углам тосканскими пилястрами большого ордера (дополнительно его членит междуэтажная тяга)(13). Сохранившийся, между тем, узкий фриз заполняется скульптурным декором – медальонами с изображением мужского и женского профиля, разделенными «снопами» из листьев. Поддерживающая часть карниза декорируется акантом. Акантовые «бутоны», вызывающие ассоциации с коринфской капителью под фигурой Тритона, становятся основанием ныне утраченных шпилей(14), а треугольные фронтоны входных портиков – всего лишь сандриками над оконными проемами.

В несколько упрощенном виде эта композиция воспроизведена в башне жилого дома у пересечения Тихорецкого проспекта и Зеленой улицы (д. 22/12). Междуэтажная тяга здесь исчезает, крышу завершает обычный шпиц, медальоны – уже с изображением советской символики – соединяют протяженные гирлянды.

Еще более сдержанную и свободную трактовку этого приема демонстрирует решение двух башен в протяженном жилом доме на проспекте Энгельса, 30–34, расположенном близ современного Удельного парка. Он был возведен в 1950-е гг. по проекту авторского коллектива под руководством В.Ф. Белова(15). В его башнях пилястры большого ордера превращаются в едва читаемые лопатки, фриз практически освобождается от декора. В то же время, в простенках появляются барельефные вставки, над основным объемом вырастает аттиковый этаж с полуциркульными окнами. В свою очередь, штукатурная отделка стен имитирует каменную кладку, а развитое крыльцо отдаленно напоминает о трехступенчатом цоколе древнего памятника.

Значительно более сложный, можно сказать, барочный характер отличает композицию октогона в крупном жилом доме на углу проспекта Обуховской Обороны и улицы Книпович (д. 39/1), завершенного причудливой «короной» из обелисков и сфер. Дом был возведен в те же 1950-е гг., по проекту А.В. Васильева(16). (Не исключено, что кроме античного прототипа его автор вдохновлялся знаменитым пармским баптистерием.)

Верхний ярус объема сохраняет деление на две части, однако пилястры большого ордера перемещаются в верхний регистр. Пластика стен этого яруса дополнительно усложняется введением ниш и барельефных вставок, а также дополнительной разработкой антаблемента – фриз образуют фигурные модульоны, между которыми размещаются круглые венки и розетки. Собственно говоря, в общей композиции октогона верхний ярус играет ту же роль, что и фриз в Башне ветров. Кроме того, поверхность облицовки имитирует каменную кладку, но диагональные грани объема оказываются уже «лицевых».

 

 

3-MM10-9-13

Жилые дома. Колпино, наб. Комсомольского кан., 22, 24 – Тверская ул., 2,1. Конец 1940 – начало 1950-х, М.Я. Климентов. Общий вид. Фото 2008

 

3-MM10-9-14

Жилой дом. Наб. Комсомольского кан., 22/2. Верхний ярус угловой башни. Фото 2008

 

3-MM10-9-15

Жилой дом. Петербург, Тихорецкий пр., 22 – Зеленая ул., 12. Конец 1940 – начало 1950-х, М.Я. Климентов (?). Угловая часть. Фото 2008

 

3-MM10-9-16

Жилой дом. Петербург, пр. Энгельса, 30–34. 1950-е, В.Ф. Белов, А.В. Гор-деева, Е.М. Лавровская, Я.Е. Москаленко. Угловая часть. Фото 2008

 

 

Более лаконичный безордерный вариант композиции представляет башня жилого дома на углу Английского проспекта и улицы Декабристов (д. 21/60), строительство которого было закончено в 1953 г.(17) На глади ее стен эффектно выделяется фриз с изображением ветвей и знамен и тяжеловатые треугольные сандрики. Круглые розетки на поддерживающей части карниза отдаленно напоминают о львиных масках на карнизе Башни ветров, а небольшая ротонда в завершении – об упоминавшейся капители под фигурой Тритона.

II.  Художественное осмысление ордера Башни ветров также характеризуют две основные тенденции, предполагавшие обращение к темам большого и «малого» ордера. Причем, первый использовался в порталах, портиках и колоннадах, второй – только в оконных наличниках. Скорее всего, обращение к ордеру Башни ветров в профессиональном сознании расценивалось как поиск альтернативы привычному коринфскому ордеру. При этом архитекторы неизменно «играли» с пропорциями, формой плана, прорисовкой профилей и расположением листьев, вводили в композицию отсутствующую базу, одновременно убирая зрительно утоньшающие фуст каннелюры.

 

 

3-MM10-9-17

Жилой дом. Пр. Энгельса, 30–34. Угловая часть. Фото 2008

 

 

Один из наиболее показательных примеров первой группы – огромные парные пилястры, образующие порталы-наличники в лоджиях на восточном фасаде Дома Советов, возведенного по проекту Н.А. Троцкого в 1936–1941 гг. (Московский проспект, 212)(18). Остро, даже гротескно нарисованные капители вносят оживляющую ноту в монументально-патетическую архитектуру здания и словно предвещают главную ордерную тему зала заседаний, фасады которого они декорируют. В отличие от оригинала, пальмовые и акантовые листья расположены только в шахматном порядке, причем между первыми введены схематизированные растительные побеги. Фусты покрывает рустовка. Объединяющий пилястры антаблемент сохраняет активно вынесенный карниз, но лишен фриза и фасций на архитраве. Еще один интересный элемент – общие абаки соседних пилястр.

 

 

3-MM10-9-18

Жилой дом. Петербург, пр. Обуховской Обороны, 39 – ул. Книпович, 1. 1950-е, А.В. Васильев. Общий вид. Фото 2006

 

 

Близкую, но более спокойную интерпретацию получают ордерные элементы жилого дома, построенного во второй половине 1930-х гг. у пересечения Измайловского проспекта с 8-й и 13-й Красноармейскими улицами (д. 11/1/2). Не исключено, что его автор, архитектор А.И. Васильев(19), ориентировался на творческую находку Троцкого. В особенности на это указывает композиция капителей трехчетвертных колонн и пилястр, декорирующих лицевые фасады здания. Правда, нарисованы они более мягко и отличаются в деталях: растительные побеги становятся едва заметными, акантовые листья располагаются по осям всех пальмовых, появляется эхин; у пилястр в угловых частях между пальмовыми листьями вводится схематичный лист аканта (в свою очередь, Троцкий прибегает к угловым пальмовым листьям). Фусты также рустованы, но антаблемент становится ближе к первоисточнику благодаря сохранению трехчастной структуры и мотиву зубчиков, превратившихся в небольшие модульоны.

 

Более «реалистично» трактованный ордер Башни ветров можно видеть на фасадах более поздней постройки – жилого дома на Ждановской набережной, 11, избыточностью и грандиозностью форм напоминающего памятники эллинизированного Востока (автор постройки, появившейся в 1956 г., – В.Д. Кирхоглани(20)). Изначальная композиция обогащается здесь такими нововведениями, как квадратное сечение фуста и капители, драпировка на фусте, вогнутая абака, бусы между фасциями архитрава, ионики и лиственная порезка в композиции карниза, детальная пластическая разработка листьев (расположение последних, кстати сказать, соответствует историческому прототипу). В подобном ключе решаются ордерные элементы не только протяженных «колоннад», расположенных в нижнем ярусе главного фасада, но и «триумфальных арок», обрамляющих сквозной арочный проезд.

Напротив, достаточно спокойно выглядят колонные портики крупного жилого дома, занимающего обширный участок на углу площади Ленина и улицы Комсомола (д. 3/16). Дом был возведен во второй половине 1930-х гг. по проекту А.А. Юнгера, В.Д. Голли и П.Н. Жуковского и перестраивался в 1948–1950 гг. по проекту Н.В. Баранова и Я.Н. Лукина(21). Карниз здесь лишается сухариков, зато капители – в соответствии с контекстом – приобретают большую торжественность за счет появления второго ряда акантовых и большей проработки пальмовых листьев. Акантовые листья обоих рядов расположены по осям пальмовых листьев попеременно.

 

 

3-MM10-9-19

Жилой дом. Пр. Обуховской Обороны, 39/1. Угловая башня. Фото 2006

 

3-MM10-9-20

Жилой дом. Петербург, Английский пр., 21 – ул. Декабристов, 60. 1953. Общий вид. Фото 2006

 

3-MM10-9-21

Жилой дом. Английский пр., 21/60. Верхняя часть угловой башни. Фото 2000-х

 

3-MM10-9-22

Дом Советов. Петербург, Московский пр., 212. 1936–1941, Н.А. Троцкий, Я.Н. Лукин, Я.О. Свирский, Л.М. Тверской и др. Восточный фасад. Фото 2010

 

3-MM10-9-23

Дом Советов. Московский пр., 212. Портал-наличник в лоджии восточного фасада.

 

3-MM10-9-24

Жилой дом. Петербург, Измайловский пр., 11 – 8-я Красноармейская, 1 – 13-я Красноармейская, 2. Вторая половина 1930-х, А.И. Васильев. Общий вид. Фото 2010.

 

3-MM10-9-25

Жилой дом. Измайловский пр., 11/1/2. Колонны на фасаде по Измайловско-му пр. Фото 2010

 

 

Еще один колонный портик, завершенный, в отличие от предыдущих, треугольным фронтоном, появляется на фасаде небольшого жилого дома, выстроенного в 1953 г. близ Петергофского шоссе – на улице Чекистов (д. 19) – на фундаменте утраченного «барского особняка»(22). Подчеркну, что автор здания обращается в нем не только к ордеру прототипа, но и конкретной части сооружения, в которой он был использован. Интерпретируется исходный мотив очень спокойно: увеличивается число колонн, капители лишаются абак, сухарики на карнизах заменяются иониками, число фасций в архитраве уменьшается до двух. Тем не менее, избранный прием оказался весьма уместным: четырехколонный портик с фронтоном – своего рода знак усадебного дома – удачно отсылает нас к утраченной постройке.

 

 

3-MM10-9-26

Жилой дом. Петербург, Ждановская наб., 11. 1956, В.Д. Кирхоглани. Лице-вой фасад. Фото 2008.

 

 

Сам двухколонный портик Башни ветров воспроизводится в оконных наличниках жилого дома на площади Тургенева (Садовая улица, 109), возведенного в 1951 г. и относящегося уже ко второй группе. Автор постройки – хорошо известный нам М.Я. Климентов(23) – завершает ими своеобразные вертикальные членения, образованные окнами-фонариками 2-го и монументальными наличниками 3-го этажа. Впрочем, историческая «цитата» в деталях вновь отличается от оригинала. В карнизах фронтона снова используются ионики, в антаблементе исчезает фриз, вместо фасций на архитраве появляются розетки по осям колонн. В композицию капителей вводится второй, «внутренний», ряд пальмовых листьев, по осям которых и располагаются листья аканта.

Близкий «каноническому» вариант капители – правда, с круглыми абаками – используется на фасадах двух других послевоенных построек – парных жилых домов на Ждановской улице, 33 и 33а(24). Несколько упрощенными по рисунку капителями завершаются небольшие колонки в простенках тройных окон 3-го этажа.

 

Думаю, приведенных примеров вполне достаточно для того, чтобы убедиться, насколько популярной среди ленинградских архитекторов середины 1930 – первой половины 1950-х гг. оказалась Башня ветров и сколь разнообразной была ее интерпретация. Однако необходимо ответить на еще один вопрос: чем же, собственно, так привлекал этот памятник? Главным образом, своей неканоничностью. Характерное для эллинизма отступление от норм классического канона – античный вариант «освоения классического наследия» – оказалось весьма созвучным творческим поискам «сталинского» периода. В то же время, обращение к памятнику кризисной, закатной эпохи – получившее широкое распространение именно в послевоенный период – как нельзя лучше отражало «характер переживаемого момента».

 

 

3-MM10-9-27

Жилой дом. Ждановская наб., 11. Пилястры на лицевом фасаде. Фото 2008

 

3-MM10-9-28

Жилой дом. Петербург, пл. Ленина, 3 – ул. Комсомола, 16. Вторая половина 1930-х, А.А. Юнгер, В.Д. Голли, П.Н. Жуковский; 1948 – 1950 (перестрой-ка), Н.В. Баранов, Я.Н. Лукин. Общий вид. Фото 2008

 

3-MM10-9-29

Жилой дом. Пл. Ленина, 3/16. Колонный портик. Фото 2008.

 

3-MM10-9-30

Жилой дом. Петербург, ул. Чекистов, 19. 1953. Главный фасад. Фото конца 2000-х.

 

3-MM10-9-31

Жилой дом. Петербург, Садовая ул., 109 (пл. Тургенева). 1951, М.Я. Кли-ментов. Лицевой фасад. Фото 2008.

 

3-MM10-9-32

Жилой дом. Садовая ул., 109. Оконный наличник 4-го этажа. Фото 2008.

 

3-MM10-9-33

Жилой дом. Петербург, Ждановская ул., 33а. Конец 1940 – начало 1950-х. Лицевой фасад. Фото 2008.

 

3-MM10-9-34

Жилой дом. Ждановская ул., 33а. Оконный наличник 3-го этажа. Фото 2008

 

 

 

 

(1)  Брунов Н.И. Очерки по истории архитектуры. М. – Л., 1935. Т. 2. С. 217 – 219; Блаватский В.Д. Архитектура античного мира. М., 1939. С. 81; Михаловский И.Б. Теория классических архитектурных форм. М., 1937 (репринт: 2006). С. 90, 280.
(2)  Витрувий. Десять книг об архитектуре. Т. 1. Текст трактата / Пер. Ф.А. Петровского. М., 1936. С. 35, 222.
(3)  Соболев И.Н. Башня ветров // Академия архитектуры. 1935. № 5. С. 37–41; Оленев М.Ф., Шевердяев Ю.Н. Башня ветров // Там же. С. 41–44. Возможно также, что кому-то из архитекторов были знакомы модель-реконструкция Башни ветров (1925) и гипсовая отливка ее капители, представленные в экспозиции Музея Академии художеств (современные инв. №№ АМ – 63, РАх 2663).
(4)  Ранее на это обстоятельство внимания не обращалось.
(5)  1806–1823, А.Д. Захаров; 1830–1831, А.П. Брюллов; 1911–1912, Р.М. Габе (соответственно).
(6)  Вспомним хотя бы октогональные ярусы, завершающие башню Кунсткамеры (1718–1734), и восьмигранник барабана Пантелеймоновской церкви (1735–1739); многоугольные башни Городской думы (1799–1804) и съезжего дома 3-й Адмиралтейской части (конец XVIII – вторая четверть XIX в.); угловые башенки доходного дома В.А. Ратькова-Рожнова на набережной Екатерининского канала (1886–1888), восьмерик колокольни церкви Воскресения на Обводном канале (1904–1908) и восьмиугольную башню в угловой части доходного дома товарищества «Помещик» на Измайловском проспекте (1911–1912).
(7)  Поскольку точная атрибуция и датировка памятников начала 1930 – середины 1950-х гг. является для нашей науки весьма насущной проблемой, полагаю целесообразным указывать источник приведенных сведений об авторстве и дате постройки. По отношению к упомянутым произведениям последние заимствуются из кн.: Архитектура Ленинграда. Л., 1953. С. 216, 232. Известно, что дом на проспекте Стачек был удостоен третьей премии на конкурсе РСФСР по итогам строительства за 1951 г. (Советская архитектура. Ежегодник. Вып. 3. 1951. М., 1954. С. 96).
(8)  Не исключено, что мысль о размещении во фризе медальонов подсказал архитекторам проект Второго дома Совнаркома в Москве, выполненный в 1940 г. Г.П. Гольцем. В композицию дома Гольцем введен постамент для скульптуры, первый ярус которого решается как восьмигранник, опоясанный фризом с круглыми медальонами. Публикацию проекта см., например, в кн.: Быков В.Е. Георгий Гольц. М., 1978. С. 72–73.
(9)  Проекты хранятся в: ГМИ СПб. Инв. №№ I-Б-42-ч, I-Б-2796-ч. Проект жилого дома опубл. в кат.: Архитекторы блокадного Ленинграда. СПб., 2005. С. 190, кат. № 276.
(10)  Весьма приблизительное указание на время постройки см. в ст.: Погудина И.В., Андреева Т.В. И вновь вырастали дома… // Ленинградская панорама. 1985. №4. С. 25. Столь же приблизительные сведения содержит более поздний очерк С.П. Одновалова (Михаил Климентов // Зодчие Санкт-Петербурга. XX век. СПб., 2000. С. 359).
(11)  Погудина И.В., Андреева Т.В. Указ. соч. С. 24. Климентов являлся учеником И.В. Жолтовского (Там же).
(12)  См. примеч. 10.
(13)  Возможно, здесь имела место своего рода инверсия. Дело в том, что в интерьере Башни ветров по периметру верхнего яруса, соответствующего фризу на фасаде, расположены дорические колонки. В колпинских постройках, в модифицированном виде, эти ордерные элементы были перенесены на фасад. В петербургской архитектуре впервые подобную операцию проделал Г.Э. Боссе, обработавший угловыми пилястрами верхний ярус восьмигранной башни, введенной в композицию загородного дворца великого князя Михаила Николаевича в Михайловке (1858–1861).
(14)  См., например, фото в альбоме: Колпино. Л., 1976.
(15)  Исаченко В.Г. Архитектура Санкт-Петербурга. Справочник-путеводитель. СПб., 2004. С. 344. Соавторами Белова являлись А.В. Гордеева, Е.М. Лавровская и Я.Е. Москаленко (Там же).
(16)  Бартенев И.А. Современная архитектура Ленинграда. Л., 1966. С. 75 (авторство); Ленинград. Путеводитель. Л., 1988. С. 310 (датировка). И.А. Бартенев ошибочно указывает, что здание расположено на углу проспекта Елизарова (Бартенев И.А. Указ. соч. С. 75). По непонятным причинам эта примечательная постройка выпала из поля зрения писавшего о А.В. Васильеве В.Г. Исаченко (Васильевы // Зодчие Санкт-Петербурга. С. 500–520). Не исключено, что отправной точкой в формировании замысла могла стать башня из проекта жилого дома на углу Каменноостровского и Кронверкского проспектов, разработанного в 1944 г. «соратником» Васильева по мастерской Д.С. Гольдгором в соавторстве с Б.Н. Журавлевым (проект опубл. в кат.: Архитекторы блокадного Ленинграда. С. 186, кат. № 267).
(17)  См. натурную датировку «1953» на фасаде башни, над тройным окном 6-го этажа.
(18)  См., например: Петров А.Н., Борисова Е.А., Науменко А.П., Повелихина А.В. Памятники архитектуры Ленинграда. Л., 1976. С. 544. Проект был разработан совместно с Я.Н. Лукиным, Я.О. Свирским, Л.М. Тверским и др. (Там же). Наличники расположены в трех средних лоджиях. Возможно, на решение использовать подобного рода капители Н.А. Троцкого натолкнул пример А.Д. Захарова – известно, что несколько ранее, в том же 1936 г., Троцкий работал над проектом Военно-морской академии в Ленинграде, в котором как раз намеренно стремился подчеркнуть преемственность со зданием Адмиралтейства (Суздалева Т.Э. Н.А. Троцкий. Л., 1991. С. 135–136). К сожалению, Т.Э. Суздалева, автор единственной на сегодняшний день монографии о Троцком, ограничилась лишь беглой характеристикой восточного фасада, не обратив серьезного внимания на трактовку ордерных элементов (Там же. С. 150).
(19)  Хомутецкий Н.Ф. Ленинград. Очерк архитектуры. Л., 1953. С. 148.
(20)  Датировка и авторство предложены краеведом Л.Ю. Сапрыкиной – автором цикла передач о Колтовской слободе, прозвучавших в эфире «Радио России – Санкт-Петербург» в программе «Городской наблюдатель».
(21)  Ленинград. С. 328; Баранов Н.Н., Исаченко В.Г. Главный архитектор Ленинграда Николай Баранов. Творческий путь и судьба. СПб., 2001. С. 164.
(22)  Горбатенко С.Б. Петергофская дорога. Историко-архитектурный путеводитель. СПб., 2002. С. 183.
(23)  Ленинград. С. 158. Постройка опубл. в: Советская архитектура. С. 90–91.
(24)  Исаченко В.Г. По малым рекам и каналам Санкт-Петербурга. СПб., 2001. С. 153.