А.О. Комов. Курортоград: классическая традиция в советском архитектурном наследии Евпатории

УДК — 725.755:725.8.01+725.515

 

Сведения об авторе:

Алексей Олегович Комов – архитектор, (МАрхИ, 1999), лауреат и постоянный участник российских и международных архитектурных конкурсов. («Золотое сечение», «Под крышей дома…, АРХИWOOD и т.д.). Член Союза архитекторов России. Руководитель собственной мастерской, автор актуальных аналитических статей в профессиональных изданиях («Проект Россия», «Проект Интернешнл»). С 2011 курирует проект «АРХ-Евп», посвященный советскому архитектурному наследию Евпатории.

 

 

Наш доклад посвящен исследованию западной части крымского города Евпатория как неповторимой архитектурной среды, возникшей благодаря статусу всесоюзной здравницы, которая до сих пор незаслуженно пребывает в общественном сознании в тени «пыльных стереотипов».

 

Древняя Евпатория, вся ее традиция создана руками человека. Это степное плоское побережье, здесь не скроешься за  изысками природного крымского ландшафта, как на южном берегу полуострова. В этом городе сочетается все: и регулярная планировка, и традиционная, и рубленое, и аморфное, и органическое, и искусственное.

 

Уникальность Евпатории сложилась из трех непохожих, но органически связанных друг с другом исторических районов. «Старый город», ханский Гезлев, нареченный в народе Малым Иерусалимом – это лабиринт узких средневековых улочек. Клубок зооморфных коридоров, в который «замотаны» и величественный Никольский собор (арх. Бернадацци, 1899), и караимские кенассы, и минареты кафедральной мечети, и синагога, и текие дервишей.

 

А ведь «Малый Иерусалим» еще к началу XIX века подошел, как «бедный провинциальный родственник» из своего имперского османского прошлого. Об утраченном величии до сих пор свидетельствует приставка «кафедральная» в названии мечети Джума-Джами. (арх. Синан, XVII век) И только гениальное открытие в середине позапрошлого века «месторождений лечебно-курортных инноваций» дало новую кровь развитию города и возникновению второй красивейшей, неотъемлемой части Евпатории.

 

«Новый город» – прогрессивный город уютного царского модерна, дачно-гостиничная урбанистическая ткань. Особняки и пансионаты конца XIX – начала XX века необыкновенно впечатляют,  причем поражает каждая деталь, даже самая мелкая. Такого нигде нет в Крыму! Та же Ялта все-таки аристократическая, чопорная и уж точно не такая разнообразная. Здесь же буйство рукотворных форм, ярмарка, атмосфера веселого архитектурного, по-хорошему купеческого задора! Но именно благодаря лечебным открытиям «Нового города», возникла его третья, крупнейшая часть.

 

«Курортный город», размахнувшийся на километры за озеро Мойнаки, в район Заозерный. Регулярные структуры городской ткани: грядки пансионатов и санаториев, плантации домов отдыха и пионерлагерей. Его мы и выделили для нашего эксперимента, и назвали «Курортоградом».

 

Архитектура Курортограда показательно представляет весь путь советской архитектурной школы в чистоте своей курортной типологии и продолжении живой архитектурной городской традиции Евпатории. Учебник-путеводитель по истории советской архитектуры под открытым небом: от конструктивистской грязелечебницы «Мойнаки», через малоизвестный «евпаторийский ампир» Жолтовского и Турчанинова, к романтике крымского типового модернизма шестидесятых и мегалитических комплексов позднего периода.

 

Краеугольным камнем в  стремительном превращении из провинциального крымского городка в лечебную столицу Крыма считается основание грязелечебницы в 1886 году на берегу озера Мойнаки. Целебные свойства озера были давно известны местным жителям, которые летом съезжались к нему для примитивного самолечения.

 

Обратившие на это внимание местные врачи С.Н. Ходжаш и С.П. Цеценовский решили усовершенствовать это лечение и, войдя в согласие в Городской Управой, получили в аренду  участок на берегу озера. Строительство грязелечебницы и небольшой гостиницы велось по проекту архитектора Бернадации, автора Никольского собора, важного символа евпаторийского Малого Иерусалима.

 

В 1905 году, недалеко от города, на берегу был построен первый санаторий, «Приморский». Таким образом, если организация Мойнакской грязелечебницы положила начало правильному грязелечению, то устройство санатория «Приморский» дало правильное направление в использовании всех прочих преимуществ Евпатории как морской и климатической здравницы. Этот год знаменуется  и открытием одного из самых мощных санаториев – лечебницы «Таласса» (будущий им. Семашко), к сожалению, полностью разрушенной во время Великой Отечественной войны, в 1942 году. На его месте сейчас находится эффектная Общекурортная водолечебница (1980). К этому времени территория современного Курортограда, от городского театра до Мойнакского озера, была разделена на кварталы-сектора, а те, в свою очередь, на участки, где шло интенсивное строительство особняков и дач.

 

В период с 1905 по 1914 год было открыто, помимо пансионов, четыре частных санатория («Приморский», «Талласа», «Гелиос» и «Чайка»). Благодаря курортному и экономическому буму, Евпатория к 1915 году получила не только железнодорожное сообщение с остальным миром, но и обзавелась трамвайными линиями, синематографами, электрическим освещением и т.д., превратившись в инновационный курортный центр.

 

«Ремонтными мастерскими здоровья», а позже крупнейшим  многоцеховым лечебным комбинатом невиданного размаха Евпатория стала уже при Советской власти. Сразу по окончании гражданской войны в 1924 году, помимо гостиниц и уже построенных лечебниц, в курортный фонд «волево» добавились и многочисленные особняки-дачи, переоборудованные в новые санатории. Характерен, к примеру, санаторий «Ударник»: это комплекс великолепных зданий евпаторийского модерна на набережной, среди которых бывшие дачи с поэтичными названиями: «Ривьера», «Кармен», «Сильва», «Джалита».

 

К концу 1920-х уже упомянутую грязелечебницу Бернадацци также переформатировали под санаторий, оставив прежнее название «Мойнаки».

В ноябре 1927 года началось строительство новейшей грязелечебницы, которая была введена в строй в 1932 году. Она отличалась строгостью форм, чем-то напоминая веснинские клубные мотивы (у меня ассоциируется с Домом Политкаторжан в Москве) и неожиданной для конструктивизма основательностью и симметрией. Главный вход по оси симметрии подчеркивался портиком из двух граненых колонн, отсылая к архаике классической традиции (после реконструкции в начале 1960-х колонны оказались внутри пристроенного фойе). Своего рода белая кааба над источником священной субстанции, превратившей гадкого захолустного утенка в лебедя детской здравницы номер один самой большой страны в мире.

Другой ключевой объект строился одновременно с новой грязелечебницей, напротив еще дореволюционной главной курортной поликлиники на набережной Горького. Актинометрическая станция была основана в 1925 г., тогда же профессор А.Р. Бойко установил актинометрические приборы собственной конструкции и вместе с коллегами врачами-исследователями начал проводить первые научные наблюдения. Работники станции изучали климат и микроклимат отдельных районов курорта, вели метеорологические наблюдения, регистрировали силу солнечного сияния. Все данные наблюдений  – температура воздуха, моря, песка, относительная влажность, сила ветра, а также отсчет биодоз для принимающих солнечные ванны – передавались  на пляжи и в санатории. Это был научно-информационный сервер курорта, мозг и сердце всей здравницы!

 

Здание станции, как и саму набережную с лечебными пляжами, проектировал первый крымский советский архитектор Борис Иванович Белозерский. К сожалению, сегодня его имя несправедливо пребывает в забвении. С биоклиматической станцией, как она стала называться позже, произошла удивительная история. Наша группа нашла изображение изначального проекта этого архитектурного шедевра с 14-метровой башней, которая стала знаковой для уже построенной станции. И сейчас, и на послевоенных фотографиях здание выглядит иначе и наделено классическими деталями, при этом сохраняя в общих чертах общее объемное решение и план проектного предложения. Здание находится на набережной, причем сильно выдвинуто к морю. Здесь шли ожесточенные бои во время войны, особенно во время знаменитых десантов, и важный высотный ориентир сильно пострадал во время обстрелов, как и вся береговая линия. Например, самая крупное здание, гостиница «Крым» (до революции называлась «Бейлер», а после была и Домом Труда) пострадала настолько, что сами немцы ее вынужденно обвалили из-за угрозы обрушения. Башня станции сегодня явно не 14 метров, как первоначальная изящная рубка с мачтой конструктивистского корабля Белозерского. Поэтому современный вид станции – уже послевоенная редакция с применением типовых элементов «классической традиции».

 

Наша группа пока не нашла документальных подтверждений тому, что Белозерский проектировал и саму грязелечебницу «Мойнаки». Но особенно в ранних ее чертах, до реконструкции начала 60-х читается стиль мастера. К тому же сохранившийся и до наших дней шрифт рельефной композиции на фасаде грязелечебницы аналогичен шрифту на фасаде хирургического корпуса больницы в Симферополе работы Бориса Ивановича. Поскольку он был по сути главным архитектором Крыма, возглавляя Симферопольский Гипрогор, именно его группа должна была заниматься возведением столь символичного для Курортограда объекта, причем в одно, и тоже время с биоклиматической станцией. Поэтому мы считаем, что у истоков советской архитектурной традиции Евпатории по праву стоит именно этот выдающийся зодчий Крыма. В 1935 году на представительных форумах советских педиатров Евпатория была официально провозглашена Всесоюзной детской здравницей номер один! (Помимо уникальных лечебных факторов – грязей, сухого воздуха, солнечной радиации в Евпатории, здесь, в отличие от аналогичных детских курортов Анапы и Одессы, нет ни москитов, ни комаров!) 20 января 1936 г. Совнарком РСФСР принял постановление «Об организации в Евпатории образцового детского курорта».

 

Перед Великой Отечественной войной курорт имел 19 взрослых, 16 детских санаториев и 3 дома отдыха и одновременно принимал 7 тыс. отдыхающих!

Как было отмечено выше, Евпатория сильно пострадала во время войны. Все без исключения курортные комплексы и санатории, так или иначе, были подвержены разрушению, в разной степени. Часть была отстроена заново, часть реконструирована. Первый послевоенный генплан 1947 г.  был разработан Гипрогором при участии главного архитектора города Смирнова и корректировался по месту, с расширением поперечных  размеров улиц, выбором типов зданий, размещением объектов. Мелкоячеистая регулярная структура дачных участков укрупнилась с сохранением продольных улиц (первая, вторая, третья) и частичным упразднением поперечных местных проездов. В основе уличного каркаса новой городской застройки лежало продолжение основных поперечных улиц курортной зоны. Этим определился одинаковый поперечный размер всех микрорайонов до настоящего времени. Их различия в продольном размере.  Для формирования основных улиц (Фрунзе, Интернациональная до рынка) были применены проекты 2 – 3-этажных домов повторного применения, которые были разработаны и массово строились в г. Севастополе и на ЮБК.

 

Эта линейка домов хорошо читается по улице Фрунзе, важнейшей градостроительной оси, ведущей от парадных ворот города, железнодорожного вокзала. Само известное здание вокзала по проекту Алексея Душкина было построено в 1953 году, и стало последним в ряду его блистательной «вокзальной серии» начала 50-х (Депропетровск и Симферополь-1951, Сочи и Брянск-1952). Знаменитые звезды на углах мощной аркады «городского фасада», остроумный барочный прием, точно определивший неповторимый образ евпаторийского железнодорожного транспортного узла.

 

Обновленному городу был необходим административно-общественный форум с площадью для проведения массовых городских мероприятий. Символом послевоенного этапа должен был стать проект Дома советов на набережной Терешковой, у моря, напротив мечети – дома Дувана – собора, с формированием широкой общественной площади между ними (эту функцию и по сей день еле «тянет» историческая площадь перед городским театром и Пушкинской библиотекой в «Новом городе»).

 

Вот выдержка на тему из описания к генплану 1946 года:  «В Евпатории нет хорошо организованной и благоустроенной городской площади. Государственные учреждения размещены по всему городу. Вместе с тем, практика советского градостроительства установила необходимость проектирования таких площадей, которые могли бы служить местом для проведения парадов, демонстраций и всенародных торжеств и, вместе с тем, являлась бы главным архитектурным центром города. Генеральный план предусматривает организацию такого центра на месте разрушенной бывшей гостиницы «Крым».  Перед зданием Дома советов будет организована площадь в 1,3 га, открытая в сторону моря.  В комплекс зданий площади будет введена высокая 35-метровая башня, служащая главным архитектурным акцентом. Она будет видна издалека, определяя местоположение  города и его главные площади…»

 

Никольский собор, кафедральная мечеть Синана группировались к  будущему Дому советов по берегу как смысловое ядро сакральных доминант Советского Иерусалима, а верховная роль, конечно, отводилась социалистическому святилищу с десятиэтажной «колокольней». Панорама города с моря должна была стать гораздо строже: более «взрослой» для детского курорта. Радикально исчезал патриархальный флер исторической набережной с пляжами. Повлиял ли фактор несоответствия и диссонанса с общественным образом города как всесоюзной, но ДЕТСКОЙ здравницы, либо сам факт пагубного влияния возможной грядущей мегастройки на работу курортных функций города, либо банальный финансовый аспект, как общепринято в считать в самой Евпатории, но факт остается фактом: проект Дома советов не был реализован ни в каком виде. Все силы были брошены на «засеивание» санаторных плантаций урбанической матрицы Курортограда.

 

Санаторий «Таврида» Жолтовского, санаторий имени 40-летия Октября Турчанинова на месте разрушенного во время войны «Гелиоса», возрожденная «Смена», а также «Октябрь» и другие – это архитектурные маяки своего времени, «золотого века Курортограда» 1940 – 1950-х. Эти санатории проектировались  как народные дворцовые комплексы здоровья по авторским проектам.

 

Если говорить о санатории «Таврида» – это малоизвестная постройка Жолтовского, не часто встречающаяся в литературе, посвященной наследию мастера. Построен санаторий в 1956 году в соавторстве с Б. Юдиным в 200-х метрах от моря, вторая линия от берега. В советское время он назывался «им. ХХ съезда КПСС». В этом есть парадокс: именно этот съезд (помимо указа 1955 года) объявил борьбу с излишествами в архитектуре. Центр сильно вытянутого (140 м) главного фасада подчеркнут массивным портиком: он трехчастный – в центре колоннада, справа и слева два ризалита: они накрыты общей кровлей. Воздушная кровля сконструирована как просторный навес – реплика из тридцатых годов. Крылья здания расчленены ритмом вертикальных лоджий. Первый этаж оформлен аркадой  второй колоннадой тосканского, а третий коринфского ордера, как в центральном блоке главного портика. Лоджии по глубине были приспособлены для дневного и ночного сна. Поэтому летом санаторий функционировал на 300 мест, а зимой на 250. Ризалит левого крыла со стороны улицы Маяковского увенчан башней-навершием тонкой прорисовки, характерной для Ивана Жолтовского.

 

Санаторий «Октябрь» (название до реконструкции – «Евпатория») был основан перед войной, в 1940 году, от Наркомата боеприпасов, но очень сильно пострадал во время бегства фашистов. После войны был восстановлен по проекту 1948 года архитектора Барташевича архитектурно-проектной конторой ВЦСПС, г. Москва. В 1954-1956 гг. по проекту архитектора В. Турчанинова была выстроена вторая часть ансамбля – клуб-столовая. Основательная неоклассика санатория созвучна проектам Этьена-Луи Булле. Спровоцированная курортно-лечебной темой глубина повторяющихся античных террас ведет зрителя к главному фасаду. Сквозь полукруг колоннады вы попадаете внутрь, и интерьер не разочаровывает. Объемы, бесчисленный лес колон, арки и переходы  созвучны идеям француза-новатора.

 

Три корпуса на 270 мест санатория им. 40-летия Октября на месте полностью разрушенного во время войны уже упомянутого старейшего  «Гелиоса» были возведены по проекту В. Турчанинова в 1957 году. Первый его эскизный проект на 200 мест был разработан в 1948 году (арх.-проектная контора ВЦСПС, г. Москва). АПЗ утверждено постановлением Секретариата 20 мая 1948 года. На заключении УГА г. Евпатории есть подпись самого Турчанинова в получении замечаний.

 

Интересно заметить, что по материалам того же УАиГ 1940-х допускалось до 10% построечного фонда санаториев – жилье для персонала на территории. Для такого строительства в санаториях ВЦСПС на период 1949-1951 гг. было запланировано применение 2-этажных домов серии 38 с подвалом и серии 210, ранее предназначавшейся для республик Средней Азии, но «с изменениями орнамента карнизов, заменой их русскими мотивами, а также с росписями лоджий» (АПЗ, 1949).

 

Большинство профсоюзов и министерств, на всесоюзном и республиканском уровне стремились иметь свои санатории  или оздоровительные пионерлагеря в Курортограде. Расширялась линейка профильных лечебниц непосредственно от министерства  Здравоохранения. В 1950 — 1960-х годах шло массовое строительство пионерских лагерей, причем большая их часть (21 из 30) — санаторного типа. Расположены они, главным образом, уже за озером Мойнаки в поселке Заозерный.

 

Город, как Стаханов в шахте, старался перевыполнить план по количеству санаторных коек. Логично (в духе времени) с 1960-х годов строительство перешло на типовой метод строительства и проектирования курортных объектов. Его результаты сегодня дают неожиданное ощущение ровности архитектурной  среды курортного города. Нет кричащих голосов – эти плантации здоровья равномерно между собой перемешаны, где-то плотнее, где то более разреженно. И в них есть своя традиция, своя внутренняя классика, классика Курортограда. Каждый использованный образцовый тип несет общий курортный канон. Так, адаптация типовых проектов шла в двух направлениях. Замена конструкций по каталогу на крымские типы с корректировкой планировок и фасадов с учетом требований заказчика, в лице профсоюза и т.п. Использование отдельных компонентов и частей, блоков разных типовых проектов для индивидуальной композиции здания, в соответствии с требования опять же заказчика-организации, градостроительной ситуации и с концепцией архитектора. Стиль – в этих глубоких лоджиях, вынесенных за периметр лестницах, в перголах на крышах, в лестничных пролетах с окнами, набранными лабиринтом каменных панелей. Это чистые формы.

 

Этот народный полюс здоровья строили с невиданным размахом вплоть до последних дней жизни Советского Союза. Город здоровья  интенсивно застраивался именно с учетом того, что в исключительных климатических условиях будет обновляться вся огромная страна – от Калининграда до Сахалина.

 

К 80-м годам XX века в городе действовало 78 санаторно-курортных учреждений на 33 тысячи мест. Из них 20 санаториев для детей, 30 пионерских лагерей, а также два санатория, пять пансионатов, тургостиница для родителей с детьми. По путевкам и курсовкам здесь отдыхали и лечились ежегодно около 300 тысяч человек.

 

В 80-х возродили тему отсутствия городского форума, когда город должен был окончательно преодолеть свою провинциальность. Выйти на новую орбиту. Из Детского курорта №1 перейти на практике в состояние лечебно-курортного  мегаполиса здоровья. А с вводом в эксплуатацию в районе Витино взлетно-посадочного комплекса для советских космических челноков «Буран» перспективы представлялись действительно фантастическими, и появлялся новый инновационный имидж, помимо курортно-лечебного.

 

В глубине Курортограда было выявлено место, где должны были концентрироваться общественные и административные узлы. Относительно оси улицы Фрунзе новый форум должен был практически симметрично уравновесить смысловое ядро сакральных доминант района «Старого города»: кафедральной мечети и Никольского собора. Роль высотного ориентира в Форуме отводилась многоэтажной «модной» гостинице (тоже адаптированный проект). В первом эскизе Дом советов по-модернистски был интегрирован  внутрь административно-гостиничного углового комплекса. В одном луче городская власть, в другом второй вытянутый отель как ответ вертикальному собрату. Но в итоге к реализации был принят более «академический» одиночный объем для Горкома с площадью и парком. Справа от него запроектировали грандиозный Дворец пионеров с концертно-театральным залом.

 

В наши дни здесь пустырь. Из намеченного возвели только  Дворец спорта по проспекту Победы и вертикальный отель. По Дому советов на 1991 год был вырыт котлован и подведены сети. Дворец пионеров только коробка. В городе были в разгаре 10 крупных проектов, среди которых уникальный детский театр (с раздвигающейся крышей, а-ля театр «Глобус») архитектора Калмыкова на набережной рядом с яхт-клубом. Но они заморожены навсегда…

 

«Эпоха перестройки» для города была подобна падению с орбиты. Ряд интересных мега-проектов со времени развала СССР так и стоят недостроенными напоминаниями, как подбитая техника в «войне миров»: кровоточащие шрамы на лице города.

 

Вообще интересно, что описав по сути  круг в полтора века своего развития Евпатория вернулась в ту же точку, но на ином уровне и в другом масштабе.

«Классический генплан» к середине XIX века так и не смог переварить традиционный алогичный пост-османский город в силу банальной и неразрешимой путаницы в собственности его обитателей. Поэтому строили уже рядом с ним, нащупывая систему во внешних векторах фортификаций древнего города. Реальные рывки развития урбанистической системы случились уже в периоды резкого наращивания общего и «внешнего» планирования и руководства. Сначала от местной Управы (Новый город), а потом – после закрепления статуса Всесоюзной детской здравницы (Курортоград).

 

Распад СССР и упразднение единообразного управления привели состояние Курортограда в вид скопления раздробленных санаторных княжеств, не связанных между собой более ни горизонтальными, ни диагональными, ни вертикальными связями. Исключительно пунктирными…

 

Узор на курортном одеяле пульсирует теперь неравномерно, функционирует хаотично. Курортоград приведен в состояние Нового Большого Гезлева, опять же из-за непреодолимой феодальной парадигмы собственности каждой лечебницы или пансионата.

 

Поэтому нелогичные, на первый взгляд, при наличии готового города усилия властей по созданию нового курортного кластера в сторону Сак, на пустых прибрежных территориях – абсолютно исторически и концептуально для Евпатории логичны и традиционны, тем более, это наработки конца 70-х История повторяется…

 

Город живет и сопротивляется. Нам остается фиксировать память. И пытаться выяснять причины.

 

Сегодня Евпатория – заложник проблемы всех курортных городов: они сами себя заманивают в ловушку, которая называется «сезон». Все положено на его алтарь, который три месяца кормит, а в остальной год предлагает анабиоз. За эти три месяца местные жители настолько выматываются, что практически еле-еле успевают отдышаться, и подготовится к следующему сезону. Им уже не до исторического прошлого и настоящего города, не до классической традиции – проще идти по простому, сетевому пути. Неважно, что это – Анапа, Сочи, Геленджик, Евпатория – везде один и тот же ад потребления и развлечений. И у людей, которые крутятся в этом колесе, этом Молохе, не остается времени, чтобы осмыслить ни себя, ни город, ни себя в городе.

 

Архитектура древняя и дореволюционная – давно и детально изученная тема, выпущено и выпускается определенное количество книг, путеводителей посвященных ей… Это красиво, это изучено – это объяснили… Ее надо действительно охранять – во что бы то ни стало. А вот что касается советской традиции – все далеко не так однозначно. Огромный уникальный архитектурный пласт, а к нему, к сожалению, сугубо утилитарное, даже порой стыдливое отношение.

 

Наш подход: выпуск исторического атласа Курортограда, создание виртуального «солнечного города» из приговоренных временем и современным социумом шедевров и найденных в архивах неосуществленных проектов. Задача нашей группы – с помощью современных инноваций изобрести новую технику фиксации исторической ткани города. Для нас классическая традиция – это не столько капители, карнизы архитектурного ордера – совсем нет. Это именно живое отношение к ней с большой буквы. К национальной, модернистской, любой. К Традиции не только контекстуальной, а скорее патриархальной – отношение к образу и, прежде всего к человеку, для которого и создавался евпаторийский Курортоград. Традиция не дает разрушаться «генетическому коду» и в ней сокрыта та разница потенциалов, которая должна рождать, в конечном счете, энергию созидания.

 

 



Библиография:

1. Курорты СССР // Под ред. Курашова, С.В., Хрисанфова, Н.Е., Гольдфайля, Л.Г.  –
М.: Медгиз. 1951
2. Здравницы профсоюзов СССР // Справочник под редакцией Козлова, И.Н. –
Изд. Профиздат, 1962
3. Михайлова, М.Б. Особенности градостроительного развития юга России
(Евпатория. Схема генерального плана 1865) // Архитектурное наследство, Вып. №27  –
М., Стройиздат, 1979
4. Архитектура комплексов отдыха // Под ред. Полянского, А.Т. – Москва, Стройиздат, 1988
5. Новая здравница в Евпатории // Строительство и архитектура», №1 – Киев. 1967

6. Полторанов, В.В. Здравницы профсоюзов СССР: курорты, санатории, дома отдыха. –М.:Профиздат, 1986.

7. Градостроительство. Планировка и застройка курортов. – Киев, 1966  
8. Здравницы профсоюзов СССР: Курорты, Санатории, Пансионаты. – Профиздат, 1979
9. Асеев, Ю.С, Лебедев, Г.А. Архитектура Крыма. // Институт теории и истории архитектуры и строительной техники. – Киев: Государственное издательство Литературы по строительству и архитектуре УССР, 1961
10. Северинов, С.С., Ятупов, В.Т. Евпатория – курорт. – Симферополь: Таврия, 1971
11. Евпатория. Прошлое и настоящее нашего города. // Сборник материалов в помощь агитаторам и беседчикам. – Издание газеты  «Коллективист», 1939
12. Гиргенс, Г.Г., Козлов, А.Е. Евпатория. Очерк-путеводитель. – Симферополь: Крым, 1969
13. Григорьев, Н.Н., Северинов, С.С. Евпатория – город солнца. – Симферополь: Крым, 1965
14. Евпатория – Саки: курортный справочник. – Изд-во Наркомздрава РСФСР, 1927
15. Григорьев, Н.Н., Северинов, С.С. Евпатория – всесоюзная здравница. – Киев: Медгиз, 1960
16. Грязелеченбницы на Юге России // Доклад арх. М.Ф. Львова. – Саратов: Типография технического общества, 1914
17. Крым – Евпатория. Лимано – грязелечебное заведение и морские купания в Евпатории. // Составил: В.Г. Пьянков. – Евпатория: Типография М. Л. Мурованского, 1866
18. Евпатория как курорт. Пути развития курорта, изучение курортно-
лечебных факторов и применение их в санаторно-курортном деле. //
Труды научного совета куртреста под редакцией профессора А.К. Шенка –
Крымское государственное издательство, 1931
19. Справочник курорта Евпатории. – Издание: Бюро поручений и справок 1-го Коллектива Безработных Союза «Совработник» при Посред-Бюро., 1925
20. Спутник Курортника. Евпатория. // Составил: д-р  Я. Л. Гроссман, под. ред. проф. В.А. Александрова. – Москва: Государственное медицинское издательство, 1929
21. Целительные силы курорта Евпатории. – Издание: Евпаторийского Общества Курортного Благоустройства., 1912
22. Ясиевич, В. Е. Архитектура Украины конца XIX нач. XX века. – Киев, 1988