Возмутитель спокойствия

Такому бы дому держать мощный перекрёсток, рассекать движение несущихся автомобилей. И не где-нибудь, а в окружении подобных же эксклюзивных построек, где авторский приём находит поддержку в градостроительном мышлении собратьев, уровне рисования и неординарности затей…


11

Жилой дом №7, корп. 3, лит. А на пр. Большевиков



Такому бы дому держать мощный перекрёсток, рассекать движение несущихся автомобилей. И не где-нибудь, а в окружении подобных же эксклюзивных построек, где авторский приём находит поддержку в градостроительном мышлении собратьев, уровне рисования и неординарности затей…

Но в жизни всё прозаичнее: дом стоит на проспекте Большевиков, в глубине застройки 1980-х годов, как странный чужак, дразня обывателей и интригуя искусствоведов вроде меня. Проходя вдоль проспекта, можно поначалу даже не заметить это 26-этажное здание – настолько далеко оно отодвинуто в глубину курдонёра или, лучше сказать, большой площади, ограниченной со стороны магистрали низкорослым торговым павильоном, продолженной помойкой и далее стройплощадкой. И когда из-за синего забора наконец видишь этот мощный фасад – становится обидно, словно сильного, массивного зверя посадили в зоомагазине среди черепашек, кроликов и канареек. Или изделие высокой моды выложили на прилавке Апраксина рынка позади более ходового китайского товара.

Дом озадачивает. В нём странным образом уживаются общая классическая симметрия и «первобытная» энергия авангарда. Начать с того, что на улицу дом выходит не фасадом, а углом, и не какой-нибудь скругленной полуротондой, а словно бы корабельным носом жёсткого геометричного профиля. Это решение – для перекрёстка, где в силу вступает игра диагоналей. В данном случае это мощное движение вперёд пока ничем не подкреплено и выглядит как стихийный и драматичный в своей безнадёжности порыв «в никуда». Впечатление усиливается антропоморфным крестообразным расположением главных линий композиционного «каркаса», рождающим ассоциации то ли с Никой Самофракийской, то ли с «Рабочим и колхозницей» Веры Мухиной… При этом даже не важно, будет ли площадь свободна или застроена, – наступательная энергия разрушительна для общественного пространства, но она же приобретает «страдательный» характер, сталкиваясь со встречным движением строящегося спортивного центра. И в том, и в другом случае возникает ощущение недюжинной силы, потраченной впустую: либо угасшей без сопротивления, либо подавленной на самом замахе.


Графика срезанного, сложно раскрепованного угла как главной оси здания то и дело норовит сбить заданный композицией фасадов регулярный ритм. Пунктирные линии вертикальных оконных строчек, то равномерные, то прерывистые, вступают в сложную игру при смене ракурсов. Её подхватывают плоские и ступенчатые в разрезе элементы раскреповки, создавая непредсказуемые комбинации и словно бы намеренно опрокидывая любую логическую канву.


Традиционное трёхчастное горизонтальное членение фасадов лишь усиливает ощущение парадоксальности этого «гибрида». Между цокольным и аттиковым этажом каждого крыла располагается «тело» из  четырёх ярусов со своеобразными стеклянными эркерами, отмеряющими по 4-5 этажей. Спускаясь «ёлочкой», они трансформируют фасады в сверкающую супрематическую «чешую».


Очень хорош рисунок гранитного цоколя со стороны улицы – сложный, динамичный, с богатой пластикой и эффектными ракурсами.


Воспринимаемый с улицы как могучая цельная башня, дом при обходе обнаруживает еще два парных корпуса, скрывающих неожиданное дворовое пространство. Характер этого пространства совершенно иной: спокойный, мягкий и достаточно интимный (если этот термин применим к подобному масштабу). Пластика фасадов успокаивается, «одомашнивается», рисунок и облицовка цоколя упрощается (керамическая плитка вместо гранита). Ещё один сюжет, опрокидывающий ожидания.


Олег Сергеевич Романов – провокатор, которому скучно работать с двухмерной плоскостью традиционного фасада; перпендикулярная модульная сетка его раздражает. Архитектору необходима могучая трёхмерная пластика, «скульптурность», оперирующая энергичными сопряжениями объёмов, взрывающая плоскости, атакующая пространства.


Принципиальность в работе с большой формой, стихийная энергия, прямодушие, а порой и драматизм внутреннего конфликта – все эти качества характерны для авангарда, усвоенного архитектором не на формальном (что довольно часто), а на глубинном ментальном уровне. Именно поэтому они могут неожиданно совмещаться с иронией и гротеском, что несвойственно архитектурному конструктивизму, но присуще левому искусству в целом. Можно было бы усмотреть за этим мышление человека эпохи постмодерна, но оно слишком рассудочно. Здания же Романова, как правило, эмоциональны, что в наше время крайняя редкость, и смело бросают вызов банальности, в какие бы стилевые одежды она ни рядилась. Они могут активно не нравиться, но не оставляют равнодушными и выдают руку художника, мастера.


Таков и странный пришелец, возмутивший спокойствие спального района на проспекте Большевиков.




Жилой дом со встроенными помещениями и подземной автостоянкой
Адрес: Санкт-Петербург, пр. Большевиков, 7, корп. 3, лит. А
Авторский коллектив: О.С. Романов (руководитель), И.Н. Демёнов, Л.Н. Соколова, А.В. Акимова, Н.И. Гришина

Заказчик: ООО «Студиодизайн»
Подрядчик: «Строительные ресурсы»
Проектирование: 2005-2010
Строительство: 2007-2012