В. Авдеев. В поисках Большого стиля: архитектурный конкурс на проект ленинградского Дома Советов (1936)

13-14 марта 1936 года на пленуме Ленсовета, проходившем во Дворце Урицкого (Таврический дворец), было принято решение о строительстве в Ленинграде нового здания городских и областных органов партийной и советской власти – будущего ленинградского Дома Советов. Инициатива возведения новой (взамен Смольного) правительственной резиденции исходила от руководителя областной партийной организации А.А. Жданова. (Илл. 1)

 

 

3-MM10-6-1

1. Пленум Ленсовета XIVсозыва во дворце Урицкого. Первый секретарь Ленинградского областного комитета ВКП(б) А.А. Жданов в президиуме заседания 13 марта 1936 года. Фотография ЦГАКФФД

 

 

Строительство Дома Советов должно было явиться одним из важных шагов в реализации генерального плана развития города, в основных чертах одобренного в конце 1935 года. Согласно генплану, город предполагалось развивать преимущественно на юг, юго-восток и юго-запад. Здесь же, в южных районах, планировалось создание нового общегородского центра. Здание Дома Советов должно было явиться его важнейшей доминантой. Ведущую роль в разработке концепции нового центра города сыграл Л.А. Ильин – начальник отдела планировки АПО Ленсовета, фактически главный архитектор города. Уже к концу 1935 года градостроительная ситуация нового центра города в основных чертах была выработана (Илл.2).Архитектурно-планировочная структура нового проектного Ленинграда строилась на двух доминирующих композиционных осях – главной меридиальной: Международный проспект – Московское шоссе (ныне Московский проспект) и вспомогательной экваториальной: Главная(1)  или Центральная дуговая магистраль (ныне Ленинский проспект – ул. Типанова – пр. Славы – Ивановская улица). В соответствии с этой концепцией было уточнено место для создания общегородского центра. По предложению проектировщиков, он должен был разместиться на пересечении двух указанных выше композиционных осей. Здесь образовывалась огромная площадь, в проектных документах получившая название Демонстрационной (ныне Московская площадь).Она была центром сложной пространственной системы ансамблей, расположенных на Главной дуговой магистрали. На западе от нее располагалась Круглая (ныне площадь Конституции), на востоке – Театральная (на практике не осуществленная)(2).

 

 

3-MM10-6-2

2. Л.А. Ильин, П.Н. Твардовский Эскизный проект планировки южных районов Ленинграда. Генеральный план. Аксонометрия 1935 Б., акв., тушь 58,0 х 123,0 Инв. N. IБ-3286ч

 

 

Круглая площадь служила местом сбора демонстрантов, поэтому в документах часто именовалась Сборной. Отсюда в праздничные дни должны были двигаться к Демонстрационной площади потоки демонстрантов и колонны воинских частей.

Демонстрационная площадь мыслилась «как главный общественный форум города, здесь должны были проводиться демонстрации, военные парады, общегородские митинги и манифестации»(3). Главной ее доминантой должно было стать представительное здание правительственных учреждений города (Дом Советов). В нем должны были разместиться Обком о Горком партии, Облисполком и Ленсовет, Комиссии советского и партийного контроля, Облплан, Ленплан, Обком и Горком ВЛКСМ. Застройку, формирующую площадь, предполагалось решить в одном ключе с этим главным сооружением нового административного центра и таким образом поддержать парадный представительный облик главного городского центра.

Театральная площадь, в центре которой проектировалось большое театральное здание, задумывалась как место отдыха и культурных развлечений. Она утопала в зелени сада, в его облике значительную роль должна была играть водная стихия – бассейны, каналы, фонтаны.

 

Со временем в районы непосредственно примыкающие к Демонстрационной площади планировалось переместить не только общественно-политическую, но и деловую и культурную жизнь города. Предполагалось строительство новых зданий промышленных трестов, проектных, научных и учебных институтов, музеев и театров. В условиях этого прогнозируемого стремительного развития города на юг возникло реальное опасение стилистического отрыва нового Ленинграда от исторического Петербурга. Поэтому проектирование главного административного здания города должно было превратиться не только в смотр разнообразных стилистических трактовок нового монументализма, обращение к которому было вызвано конкретной тематикой, но и в поиск авторитетного и вдохновляющего образца архитектурного языка, на который следовало бы ориентироваться в будущей застройке города. Таким образом, закрытый (заказной) конкурс среди ведущих архитекторов города, посредством которого было решено выявить лучший проект Дома Советов , стал этапным, если не ключевым событием в поиске архитекторами города того времени так называемого «большого стиля».(4)

 

Конкурсные задания(5)  получили действительно крупнейшие архитекторы города: Л.А. Ильин, Г.А. Симонов, Е.И. Катонин, И.Г. Лангбард, Н.А. Троцкий, Л.В. Руднев, А.И. Гегелло, Е.А. Левинсон совместно с И.И. Фоминым, В.А. Щуко, Н.Е. Лансере. Правда, двое последних, ввиду напряженной работы над проектами для столицы (Щуко — проект Дворца Советов, Лансере — проект Всесоюзного института экспериментальной медицины), от участия в конкурсе воздержались. Но в то же время «по собственной инициативе» творческая группа из Научно-исследовательского института архитектуры Всероссийской академии художеств (руководитель авторского коллектива, директор института Л.Н. Александри, архитекторы: Л.К. Абрамов. В.А. Ашастин, В.Ф. Шилков, при участии Т.Г. Домбровской.) представили на конкурс совместный проект. Участники конкурса получили задания не раньше начала июня, а уже к 1 июля они должны были представить свои проекты на рассмотрение жюри.(6)  Сроки работы над таким крупным проектом, как видим, были невероятно сжатыми. Но и плата за работу была немалой. Всем авторам, представившим проекты в срок и не нарушившим конкурсного задания, гарантировалась выплата огромного по тем временам вознаграждения в сумме 20 тысяч рублей.(7)

Что же увидели члены жюри?(8) Как отмечал М.Е. Фридман, рецензировавший итоги конкурса для печати, представленные проекты, «охватывали чрезвычайно широкий диапазон …форм»(9). Правда, эта фраза может ввести современного читателя в заблуждение. Какое разнообразие форм могло быть в середине 1930-х годов после разгрома конструктивизма? На самом деле имелось в виду то, что здесь столкнулись лишь различные подходы ленинградских зодчих к интерпретации исторического архитектурного наследия. И не более того. Именно в этом направлении после известных решений 1932 года по итогам II тура конкурса на Дворец Советов развивалась советская архитектура. В 1936 году о неизменности избранного курса еще раз напомнили, но уже в более ультимативной форме. В феврале — марте 1936 года по стране прокатилась шумная компания по борьбе с формалистическими тенденциями в архитектуре. Компания была инспирирована статьей «Какофония в архитектуре», опубликованной в «Правде». По следам публикации в «Правде» 27 февраля 1936 года в «Красной газете» появился еще один «установочный материал» – статья «О формализме и подражательстве в архитектуре» за подписью «Ленинградец». Уже 28 февраля 1936 года в Доме архитектора состоялось общегородское собрание архитекторов, на котором обсуждались вопросы, поднятые в печати. Дискуссия продолжалась два дня. Бывшие видные ленинградские конструктивисты (А.С. Никольский, И.И. Фомин, Е.А. Левинсон, Н.А. Троцкий, Г.А. Симонов и др.) получили очередные «оплеухи» от товарищей по цеху за «конструктивистские и формалистические тенденции», проявлявшиеся в их творчестве. Через месяц дискуссия была продолжена на более низком уровне – в ведущей проектной организации города – тресте Ленпроект. Она продолжалась еще в течение трех дней (25, 26 и 31 марта 1936 года).(10) Таким «неожиданным стечением обстоятельств» почва для проведения будущего конкурса была хорошо подготовлена и очищена от сорняков. Организаторы конкурса были надежно застрахованы от появления нежелательных «формалистических» сюрпризов.

В отношении стилевого выражения представленные на конкурс проекты можно разделить на две группы. В первую входят работы Симонова и Левинсона с Фоминым, в которых, как выразился рецензент, присутствует «искание новых форм». Не смотря на, в общем-то, классицистическую основу композиции, в проектах чувствуется подчеркнутая стилистическая нейтральность в выборе архитектурного убранства.(11)

Симонов (Илл.3) создал достаточно убедительный, легкий, демократичный образ общественного здания, но как раз эта легкость, в глазах жюри была воспринята как легковесность.(Илл.4-5). Здание, по мнению членов жюри, не обладало достаточной монументальностью для такого идеологически насыщенного объекта, как Дом Советов.

В проекте Левинсона и Фомина (Илл. 6) при схожем наборе оформительских средств, центральная часть здания оказалась чрезмерно отягощенной, перегруженной.(Илл. 7) Она подавляла боковые части, разрушая гармонию целостного восприятия здания. В то же время, авторы уделили достаточно много внимания разработке интерьеров здания, что делали далеко не все участники конкурса.(Илл. 8). Нельзя не заметить и весьма нарочито проявленного интереса авторов к фигуре Сталина, изображение которого было неоднократно использовано в архитектурном убранстве здания. (Илл. 10). Проект был выполнен на очень высоком художественном уровне.

Работа сотрудников НИИА стоит несколько особняком, хотя и его по большому счету можно отнести к этой стилевой разновидности. Рецензентами проект был признан уж очень эклектичным. Общая идея, заложенная в образе здания как дворца-трибуны, вызвала интерес, но ее слабое графическое воплощение было подвергнуто критике.(12)  (Илл. 11)

 

 

3-MM10-6-3

3. Архитектор Григорий Александрович Симонов (1893-1974) 1935 Фотография ЦГАКФФД

 

3-MM10-6-4

4. Г.А. Симонов при участии Б.Г. Рубаненко Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива главного фасада. Фрагмент 1936 122,5 х 122,0 Б., акв., тушь, сепия Инв. N. IБ-3453ч

 

3-MM10-6-5

5. Г.А. Симонов при участии Б.Г. Рубаненко Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива главного фасада. Фрагмент 1936 122,5 х 122,0 Б., акв., тушь, сепия Инв. N. IБ-3453ч

 

3-MM10-6-6

6. Архитекторы Евгений Адольфович Левинсон (1894-1968) и Игорь Иванович Фомин (1904-1989) (справа налево) 1932 Фотография ЦГАКФФД

 

3-MM10-6-7

7. Е.А. Левинсон, И.И.Фомин Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади у Дома Советов. Аксонометрия 1936 74,3 х 113,3 Б., акв., тушь, сепия, кар. Инв. N. IБ-3367ч

 

3-MM10-6-8

8. Е.А. Левинсон, И.И. Фомин Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Стела перед главным фасадом. Фрагмент Перспектива 1936 К., б., акв. ,кар. тушь, сепия 87,0 х 63,0 Инв. N. IБ-2922ч

 

3-MM10-6-10

10. Е.А. Левинсон, И.И. Фомин Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Зал заседаний. Перспектива интерьера. Фрагмент 1936 Б., дубл. на тк., акв., тушь 89,3 х 64,7 Инв. N. IБ-2407ч

 

3-MM10-6-11

11. Л.К. Абрамов, В.А. Ашастин, В.Ф.Шилков при участии Т.Г. Домбровской Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади у Дома Советов. Аксонометрия 1936 Б., акв., тушь, цв. тушь 112,0 х 189,0 Инв. N. IБ-3370ч

 

 

 

Все остальные авторы обратились в поисках образа общественного здания новой эпохи к какому-нибудь одному из архитектурных стилей прошлого.

Катонин в качестве образца для подражания, по мнению рецензента, выбрал барокко, правда сильно модифицировав его.(Илл. 12) Большим достоинством проекта Катонина, по мнению жюри, являлась глубокая архитектурная проработка, не столько самого здания, сколько прилегающих к нему пространств. (Илл. 13-14). И это не случайно. Еще до объявления конкурса на проект Дома Советов Катонин как архитектор Московского района АПО Ленсовета разработал проект застройки площадей, примыкающих к будущему правительственному зданию. Этот проект анонсировался в ленинградской прессе как один из экспонатов большой выставки «Архитектура Ленинграда за 18 лет», готовившейся к открытию в Этнографическом музее. Скорее всего, Катонин использовал эти наработки в составлении проекта Дома Советов. Достоинством проекта является включение в его состав листа с перспективным видом Зала заседаний. Но этот же лист позволяет говорить о том, что для автора жесткое соблюдение стилевого единства проекта являлось вовсе не обязательным. В интерьере зала не так много барокко, скорее его архитектурное убранство тяготеет к модернизированной неоклассике. (Илл. 15) Учитывая яркую художественную манеру графической подачи материала, проект Катонина, пожалуй, выглядит наиболее романтичным среди других работ. Правда, глядя на эти мастерски исполненные перспективы, испытываешь некоторое ощущение тревоги. Эта красота носит зловещий оттенок.

 

К откровенно классицистическим формам в работе над образом здания обратились Ильин, Гегелло, Руднев и Лангбард. Но у каждого из проектов имелись свои особенности.

 

3-MM10-6-12

12. Е.И. Катонин, Я.Н. Лукин Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади у здания Ленсовета. Восточная часть 1936 Б., тушь, цв. тушь, цв. кар. 98,2 х 68,7 Инв. N. IБ-2372ч

 

3-MM10-6-13

13. Е.И. Катонин, Я.Н. Лукин Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади у здания Ленсовета. Северо- западная часть 1936 Б., тушь, цв. тушь 65,0 х 113,0 Инв. N. IБ-3375ч

 

3-MM10-6-14

14. Е.И. Катонин, Я.Н. Лукин Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива главного фасада. Фрагмент 1936 Б., дубл., на марлю, тушь, сангина, кар., цв. кар. 124,0 х 159,0 Инв. N. IБ-3416ч

 

3-MM10-6-15

15. Е.И. Катонин, Я.Н. Лукин Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Зал заседаний. Интерьер. Перспектива 1936 Б., дубл., на марлю, тушь, кар., цв. кар. 103,5 х 140,0 Инв. N. IБ-3418ч

 

 

Нужно признать, что в проекте Ильина (Илл. 16) применение арсенала художественных средств этого любимого автором стиля, весьма сдержанно. Ильин как главный архитектор города, отвечавший за гармоничное художественно-пластическое формирование нового общегородского центра, неоднократно выступал против излишней вычурности и перенасыщенности архитектурными деталями жилых зданий, предполагавшихся к постройке на Международном проспекте и Московском шоссе. Теперь же, в собственном проекте главного правительственного здания города, автор был вынужден сдерживать себя. И результат оказался не самым лучшим. Предложенный Ильиным проект и, прежде всего, решение главного фасада не убедил жюри. (Илл.17).

 

 

3-MM10-6-16

17. Л.А. Ильин при участии А.И. Лапирова и В.М. Иванова Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива главного фасада 1936 Б., тушь 88,5 х 248,5 Инв. N. IБ-3420ч

 

3-MM10-6-17

16. Архитектор Лев Александрович Ильин (1880-1942) 1930-е гг. Фотография ГМИ СПб.

 

 

Фасад недостаточно пластичен, монотонен. Подчеркнутая сдержанность в использовании архитектурного декора неизбежно привела к излишне аскетичному образу сооружения, что было признано не вполне уместным для облика главного административного здания города.

Иную, совершенно противоположную трактовку применения классицистических традиций к злободневным архитектурным потребностям, предложил Гегелло (Илл. 18). При характеристике его проекта, пожалуй, наиболее уместным было бы применить слово слишком. Здесь все слишком ярко, слишком сочно, слишком многословно. (Илл. 19, 20, 21). Не исключено, что на создание этого фантасмагорического образа повлияла параллельная работа архитектора над реконструкцией Аничкова дворца, которой он был очень увлечен.

 

 

3-MM10-6-18

Архитектор Александр Иванович Гегелло (1891-1965) 1939 Фотография

 

3-MM10-6-19

19. А.И. Гегелло при участии архитекторов Л.С. Косвена, Б.С. Ребортовича, С.Т. Деженкова и иженера А.Д. Каца Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади. Аксонометрия 1936 Б., акв., тушь 58,7 х 104,5 Инв. N. IБ-2380ч

 

3-MM10-6-20

20. А.И. Гегелло при участии архитекторов Л.С. Косвена, Б.С. Ребортовича, С.Т. Деженкова и иженера А.Д. Каца Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива главного фасада 1936 Б., дубл. на ткань, акв. тушь 94,5 х 260,0 Инв. N. IБ-3475ч

 

3-MM10-6-21

21. А.И. Гегелло при участии архитекторов Л.С. Косвена, Б.С. Ребортовича, С.Т. Деженкова и иженера А.Д. Каца Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Фрагмент главного фасада. Перспектива 1936 Б., акв. тушь 105,0 х 141,0 Инв. N. IБ-3474ч

 

 

Нечто среднее между этими двумя крайностями было предложено Рудневым (Илл. 22). Его проект был выдержан в стилистике русского ампира, конечно в меру модифицированного. Однако эта модификация (введение в архитектурную композицию мощного аттика и надкарнизных скульптур), призванная  придать зданию дополнительные черты монументальности, в результате только сделали его более грузным, тяжеловесным. В то же время отчетливо читаемая отсылка архитектора к ампирному прообразу сооружения выглядела слишком банальной и прямолинейной (Илл. 23, 24, 25).

 

Работа Лангбарда (Илл. 26), безусловно, вызвала интерес жюри. Он был одним из немногих архитекторов города, кто имел практический опыт в проектировании и строительстве крупных административных зданий. В 1933 году он завершил возведение огромного комплекса Дома правительства БССР в Минске, ставшей одной из лучших советских построек подобного рода. Лангбардовская концепция правительственного здания, в виде целостного монументального объёма с осевой симметричной композицией, являвшегося главной доминантой прилегающей к нему площади, в последующие годы стала почти канонической. Возведение памятника В.И. Ленину перед главным фасадом здания, что явилось последующим развитием белорусского проекта, только усилило композицию. Собственно говоря, эта концепция и легла в основу конкурсного задания на проект Ленинградского Дома Советов. Сам Лангбард неоднократно цитировал себя, что находил не только допустимым, но и необходимым в творчестве архитектора. В 1934 году на конкурс Дома Советов в Сталинграде он представил проект, как две капли воды похожий на минский. И что удивительно – выиграл его. В проекте ленинградского Дома Советов мы тоже сталкиваемся с подобным проявлением экономии творческих сил зодчего, хотя и не столь откровенным, как в предыдущем случае. Главным архитектурным мотивом, на котором держится композиция всех фасадов Дома Советов, является, как считал автор, удачно найденная им интерпретация традиционного (не упрощенного) большого ордера (увеличенная база колонн на всю высоту цокольного этажа и их визуальное продолжение в виде пилястр, расположенных на аттике). Это «открытие» он совершил еще в 1934 году в результате доработки фасадов принятого к осуществлению проекта Правительственного центра в Киеве(13). В новом проекте Лангбард применил свою находку в здании с совершенно иным планом, не позволившим спроектировать фасады достаточно пластичными. В результате ему не удалось избежать чрезмерной композиционной монотонности здания. Кроме того, положительному восприятию членами жюри архитектурного образа Дома Советов, возможно, помешала невольно возникающая ассоциативная связь его с Зимним дворцом, воспринимавшимся в те годы не столько как памятник архитектуры, сколько как бывшая царская резиденция (Илл. 27, 28)

 

 

3-MM10-6-22

22. Архитектор Лев Владимирович Руднев (1885-1956) 1946 г. Фотография ЦГАКФФД

 

3-MM10-6-23

23. Л.В.Руднев, В.О. Мунц, Л.Б. Сегал при участии Ю.Татарникова и Э.Ф. Радзиевского Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади у Дома Советов. Аксонометрия 1936 Б., тушь, сепия 84,5 х 120,5 Инв. N. IБ-3365ч

 

3-MM10-6-24

24. Л.В.Руднев, В.О. Мунц, Л.Б. Сегал при участии Ю. Татарникова и Э.Ф. Радзиевского Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива главного фасада 1936 Б., дубл. на ткань, акв., тушь 124,0 х 109,5 Инв. N. IБ-4082ч /1-2

 

3-MM10-6-25

25. Л.В. Руднев, В.О. Мунц, Л.Б. Сегал при участии Ю. Татарникова и Э.Ф. Радзиевского Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Интерьер вестибюля. Перспектива 1936 Б., дубл. на тк., тушь 92,0 х 77,0 Инв. N. IБ-4083ч

 

3-MM10-6-26

26. Архитектор Иосиф Григорьевич Лангбард (1882-1951) Фотография 1930-е годы

 

3-MM10-6-27

27. И.Г. Лангбард, С.Я. Турковский, Н.Ф. Хомутецкий Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади у Дома Советов. Аксонометрия 1936 Б., тушь 90,0 х 91,2 Инв. N. IБ-3351ч

 

3-MM10-6-28

28. И.Г. Лангбард, С.Я. Турковский, Н.Ф. Хомутецкий Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Боковой фасад 1936 Б., тушь, сепия 57,5 х 119,5 Инв. N. IБ-3361ч

 

 

Победил на конкурсе проект Троцкого (Илл. 29), предложившего наиболее удачную модификацию классицистических мотивов. Один из самых талантливых, успешных и перспективных архитекторов довоенного Ленинграда, блестяще образованный, обладавший феноменальной работоспособностью и неистощимым темпераментом, Троцкий, как и Лангбард, имел практический опыт возведения административных зданий. Им были построены в Ленинграде т. н. «Большой дом»(в соавторстве) на Литейном проспекте (здание ОГПУ) и здание Московско-Нарвского (Кировского) райсовета. Успешно работавший в стилистике, предлагаемой конструктивистским методом, с поворотом архитектуры в русло освоения архитектурного наследия, Троцкий и на этом этапе не потерял своих лидирующих позиций. Здание Дома Советов спроектировано в стилистике т. н. модернизированной неоклассики,(14) с легкой руки кого-то из современных исследователей получившей название «беренсианство». Связано это с тем, что основным источником для архитектурных интерпретаций у зодчих, принадлежавших к этому творческому направлению советской архитектуры, служила работа немецкого архитектора П. Беренса – здание германского посольства на Исаакиевской площади (1911-1913) с его главным мотивом в виде мощной колоннады упрощенного большого ордера, декорирующей главный фасад. В проекте Троцкого беренсовский мотив подвергся существенной модификации. Прежде всего, он оторвал колоннаду от земли и поднял ее на цокольный этаж, что соответствовало традициям русского классицизма. На всей плоскости аттика, (в здании немецкого посольства он практически отсутствует), Троцкий разместил рельефную композицию. Исчезли мощные пилоны, жестко обрамляющие беренсовскую колоннаду, что придало композиции большую лиричность. Надкарнизный картуш, расположенный на центральной оси здания, правда, сближает оба проекта (скульптурная группа работы Э. Энке, украшавшая фасад посольства, была в начале Первой мировой волны утрачена). (Илл. 30, 31). В этой же стилистике были оформлены боковые и задний фасады.(Илл. 32).

 

Таким образом, проект Троцкого, с его уравновешенностью масс, не подавляющей монументальностью, выделялся среди выдвинутых на конкурс работ «бесспорной классичностью, соответствием воображаемому образцу «большого стиля»(15). Он был признан лучшим. Любопытно, что этого мнения придерживались не только члены жюри, но и некоторые участники конкурса. Архитектор А.И. Лапиров, помогавший Ильину в графическом оформлении его проекта, вспоминал, что еще до объявления результатов конкурса Ильин заявил: «Как главный архитектор я ознакомился со всеми проектами. Нужно нам сложить оружие, потому что Троцкий сделал лучше, чем мы». (16) Такая высокая оценка сначала проекта, а потом и самой постройки сохранялась и в последующие годы. Накануне творческой встречи московских и ленинградских архитекторов, состоявшейся 22-24 апреля 1940 года, (опубликованные материалы встречи последнее время активно цитируются), Ленинград посетила группа столичных архитекторов. Н.П. Былинкин, будущий автор вузовского учебника по истории советской архитектуры, по которому учились многие поколения архитекторов(17), очень высоко оценил эту новую постройку: «Я хочу сказать о Доме Советов архитектора Н.А. Троцкого. Я не поклонник такой архитектуры, но должен со всей откровенностью заявить, что из всего, что за последнее время выстроено в Ленинграде, это наиболее сильное произведение. В натуре оно производит очень большое впечатление. В сооружении в целом есть четко поставленная объемная задача, есть ясно проведенный архитектурный прием и та мудрая скупость в применении средств, которая отличает подлинного художника. Во всем здании налицо приподнятость и монументальность большого стиля»(18).

10 сентября 1936 года президиум Ленсовета принял постановление, в котором были подведены итоги конкурса эскизных проектов Дома Советов. За «основу дальнейшего проектирования» был принят проект Троцкого.(19)  Ему было предложено при доработке проекта «учесть и использовать все материалы конкурсных проектов». Троцкий назначался главным архитектором строительства Дома Советов.
Сообщение об итогах конкурса появилось в печати 21 сентября 1936 года.(20) В «Ленинградской Правде» была опубликована заметка, сопровождаемая интервью с Троцким, где он ознакомил читателей со своим проектом. Появилась публикация на эту тему и в центральной печати.(21)

 

 

3-MM10-6-29

29. Сотрудники проектного бюро ленинградского Дома Советов. Слева направо: А.Р. Корабельников, А.К. Андреев, Л.Д. Тверская, Н.А. Троцкий (главный архитектор), П.П. Штеллер, Л.Г. Голубовский. 1937 Фотография из архива архитектора Н.А. Троцкого

 

3-MM10-6-30

30. Н.А. Троцкий (1895-1940) Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива площади у Дома Советов. Аксонометрия 1936 Б., дубл. на ткань, акв., тушь, сепия 124,0 х 199,5 Инв. №. IБ-1537ч

 

3-MM10-6-31

31. Н.А. Троцкий Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Перспектива главного фасада 1936 Б., кар., сепия 99,5 х 253,8 Инв. №. IБ-1527ч

 

3-MM10-6-32

32. Н.А. Троцкий Конкурсный проект ленинградского Дома Советов Фасад со стороны зала собраний 1936 Б., акв., тушь 52,8 х 168,3 Инв. №. IБ-3471ч

 

 

Несколько слов о модернизированной неоклассике. В определенном смысле они дополнят блестящее выступление Б.М. Кирикова, прозвучавшее на конференции.(22)  Он, характеризуя «беренсианство» как «локальное и кратковременное явление», прежде всего, упомянул два имени: Ноя Троцкого и Давида Бурышкина (Илл. 33). Действительно, эти архитекторы были одними из первых в Ленинграде, кто обратился к этой стилистике в своем творчестве. Оба считали себя учениками «первого русского беренсианца»(23) И.А. Фомина, влияние которого, несомненно, испытывали. Но шли они к своему «беренсианству» каждый своим путем. Троцкий уже в «Проекте понижающей подстанции Волховской ГЭС на Петроградской стороне в Ленинграде» (1924), предложил мотив колоннады упрощенного ордера (Илл. 34). Можно ли здесь усмотреть признаки влияния Беренса, я не берусь утверждать. Возможно, автор просто экспериментировал с упрощенными, но сильными архитектурными формами, еще не покидая поля классицистических традиций. Но что мне кажется вполне допустимым, это то, что именно такая трактовка фасада подсказала Щуко, у которого Троцкий работал в помощниках, окончательный вариант архитектурной композиции осуществленной постройки. Щуко трансформировал колоннаду в пилонаду, сохранив заложенный в нее вертикализм. Бурышкин в своих ранних работах не был так раскован в обращении с ордером, как его друг Троцкий. Но он в начале 1920-х годов принял участие в ремонте бывшего доходного дома акционерного общества «Строитель»(1912-1914), где автор проекта Я.Г. Гевирц с почти постмодернистской откровенностью встроил в рисунок своего фасада целую архитектурную фразу из беренсовской постройки. Как молодой, растущий архитектор, Бурышкин не мог не почувствовать, что эта цитата придала всему зданию мощный заряд эмоциональной энергетики. В 1931 году Троцкий спроектировал фасады «Большого дома». В одном из вариантов он использует остроумную комбинацию из полуколонн предельно упрощенного ордера, наложенных на пилястры, заключенные в мощную гранитную раму. (Илл. 35). В дальнейшем от этой находки отказались, возможно, с целью экономии средств.(24)  В 1933 году архитекторы составили совместный конкурсный проект Красного театра (при участии Т.Я. Зеликман), получивший I премию (Илл. 36). Наличие парных колонн на фасаде входной зоны позволяет предположить, что в процессе проектирования авторами учитывалась фоминская трактовка беренсианства. В этом же году Бурышкин побеждает на всесоюзном конкурсе на проект здания типографии и издательства газеты «Правда» в Ленинграде (угол Херсонской и Исполкомской улиц). В следующем году здание, представлявшее собой, по замечанию Кирикова, «почти что сколок с Германского посольства», было построено. Теперь уже оно, наряду с беренсовским шедевром, могло служить объектом для подражания. К 1934 году относиться, пожалуй, крупнейший проект Бурышкина, выполненный в уже освоенной им стилистике – проект Дома Советов Выборгского района, к сожалению не осуществлённый.(25) (Илл. 37). Он интересен еще тем, что зданию отводилась роль важнейшего звена градостроительного ансамбля, формировавшегося в районе нынешней площади Ленина. От этого несбывшегося беренсианского ансамбля сохранился один фрагмент – т. н. здание Красногвардейского универмага (1935-1940, арх. Я.О. Рубанчик, при участии А.Д. Балкова и Н.И. Иоффе), расположенное на противоположном по диагонали углу ул. Комсомола (пл. Ленина, 4). К 1935 году относится начало работы Бурышкина над другим крупным ансамблем — площадью Челюскинцев(26)  на Малой Охте. У этого ансамбля более счастливая судьба – за исключением одного здания (Заневский пр. 6), он был сформирован при жизни автора. Последнее здание, завершившее ансамбль, появилось только в 1986 году. В 1935 году в мастерской №6 Ленпроекта, возглавлявшейся Троцким, был разработан проект типовой школы на 880 мест (т. н. «проект Троцкого») (Илл. 38).

 

 

3-MM10-6-33

33. Архитектор Д.П. Бурышкин (1890-1959) Автопортрет 1920-е Картон, сангина Инв. № I-Б-304-ра

 

3-MM10-6-34

34. Н.А. Троцкий Проект вторичной понижающей подстанции Волховской ГЭС на Петроградской стороне в Ленинграде Фасад 1924 Б., акв., тушь, кар. 44,1 х 101,5 Инв. №. IБ-2969ч

 

3-MM10-6-35

35. Н.А. Троцкий Проект здания Полномочного представительства ОГПУ в Ленинграде. Вариант. Перспекрива 1931

 

3-MM10-6-36

36. Н.А. Троцкий, Д.П. Бурышкин, Т.Я. Зеликман Конкурсный проект Красного театра в Ленинграде Перспектива 1931

 

3-MM10-6-37

37. Д.П. Бурышкин при участии А.К. Алексеевского, Г.В. Аскинази и С.В. Столярова Проект Дома Советов Выборгского района. Ленинград Перспективный вид со стороны Невы Бумага, дублированная на ткань, акварель, тушь 66,2 х 146,5 Инв. N. I-Б-3444-ч

 

3-MM10-6-38

38. Д.П. Бурышкин при участии А.К. Алексеевского, Г.В. Аскинази и С.В. Столярова Проект Дома Советов Выборгского района. Ленинград Перспективный вид со стороны Невы Бумага, дублированная на ткань, акварель, тушь 66,2 х 146,5 Инв. N. I-Б-3444-ч

 

 

По проекту, в котором была откровенно использована беренсовская колоннада, построили более десяти зданий в различных районах города (Илл. 39). К 1936 году, когда Троцкий выиграл конкурс, помимо бурышкинской типографии и нескольких «школ Троцкого» в городе не было зданий, выстроенных в беренсианском духе. Но достаточно много проектов, выполненных в этой стилистике, уже были приняты к реализации.(27) Еще больше проектов осталось на бумаге. Победа Троцкого в конкурсе усилила позицию приверженцев модернизированной неоклассики в Ленинграде. Даже поверхностный анализ архитектурно-строительной практики последующих четырех лет позволяет сделать вывод, что модернизированная неоклассика как творческое направление ленинградской архитектуры, проявляла устойчивую тенденцию к доминированию. Продолжал работать в этой стилистике Бурышкин. В 1938 году он составил проект Института советской торговли на Московском шоссе (Илл. 40), а в 1941 году – проект лабораторного корпуса Высших специальных курсов командного состава ВМФ на Заневском пр., 78 (вторая очередь уже построенного здания) (Илл. 41). Оба проекта не были осуществлены, возможно, в связи с началом войны. Тем не менее, к тому времени в городе было построено около 30 зданий, оформленных с использованием беренсовских мотивов (включая, конечно, «школы Троцкого»).(28)  Все эти здания были на виду. Это сейчас они почти растворились в послевоенной застройке, а тогда, благодаря своему, сдержанному, но «сочному» архитектурному убранству, привлекали к себе повышенное внимание. Уже упоминаемый нами московский архитектор Былинкин, который, по собственному выражению, не являлся «поклонником такой архитектуры», довольно резко осудил увлечение ленинградских коллег: «В сегодняшней архитектуре Ленинграда много столбов. Это колонны, с которых счистили красоту. Почему вдруг столбы объявляют прогрессивным явлением? Не есть ли это схоластика и формализм?».(29)

 

В 1940 году основная часть наружных отделочных работ по Дому Советов была выполнена(30). Но величественный облик огромного здания воспринимался довольно нелепо в окружающем его пустом пространстве (Илл.42). Пришло время для следующего этапа архитектурного проектирования будущего общегородского центра. В этой связи Ленинградское отделение союза советских архитекторов по поручению АПО Ленсовета в конце 1939 года подготовило открытый конкурс на архитектурное решение общегородского центра.(31)

Главной задачей конкурса был поиск наиболее выразительного архитектурного решения объемно-пространственной композиции нового центра при непременном условии, «что здание Дома Советов должно быть доминирующим».(32) Каких-либо пожеланий в отношении архитектурной стилистики будущего центра высказано не было, но само условие доминирования Дома Советов в общем архитектурном решении окружающего его пространства, подразумевало определенную стилевую гармонию всей композиции. Поэтому не случайно большинство проектов, представленных на конкурс были выполнены в стилистике модернизированной неоклассики. Многие идеи конкурсных проектов нашли отражение в новом проекте общегородского центра, который был разработан в конце 1940 года в АПО Ленсовета под руководством нового главного архитектора города Н.В. Баранова и Е.И. Катонина. Естественно, что и в этом проекте превалировали беренсианские стилистические мотивы (Илл. 43, 44). Осуществить грандиозные замыслы помешала война.

 

 

3-MM10-6-39

39. Здание школы на Английском проспекте (ныне пр. Пархоменко, 13) в Ленинграде Конец 1930-х. Фотография

 

3-MM10-6-40

40. Проект Института советской торговли в Ленинграде Перспектива 1938

 

3-MM10-6-41

41. Д.П. Бурышкин Проект расширения здания Высших специальных курсов командного состава ВМФ (ВСККС ВМФ) в Ленинграде. Малая Охта, угол Малоохтинского проспекта (набережная Невы) и Заневского проспекта, д. 80/2. Вторая очередь (лабораторный корпус). Вариант №1 Перспективный вид с моста 1941 Фотобумага, фотопечать, картон 19,0 х 41, 7 КП-157457 всп

 

3-MM10-6-42

42. Общий вид ленинградского Дома Советов 1939-1940 гг. Фотография ЦГАКФФД

 

3-MM10-6-43

43. Н.В. Баранов, Е.И. Катонин, А.И. Наумов, П.И. Волков, Н.И. Устинов при участии В.П. Сугоняева (АПО Ленсовета ) Проект архитектурного оформления общегородского центра Ленинграда у Дома Советов. Перспектива южного проезда у Дома Советов 1940 Б., дубл. на тк., сепия 59,5 х 119,0 Инв. N. IБ-3358ч

 

3-MM10-6-44

44. Н.В. Баранов, Е.И. Катонин, А.И. Наумов. А.А. Афонченко (АПО Ленсовета ) Проект архитектурного оформления площади у Ленинградского Дома Советов Аксонометрия 1940

 

 

В послевоенные годы возвращения к стилистике модернизированной неоклассики в беренсовской трактовке не произошло. Причины этому приводятся разные. Это и проявившееся у властей идеологическое чутье, уловившее вдруг довольно заметное сходство архитектурных пристрастий тоталитарных режимов (хотя, возможно, в этом вопросе и нет строгой закономерности), о чем в послевоенные годы думать не хотелось. Это и изменившийся в архитектуре вектор эстетических предпочтений, резко повернувший в сторону большего декоративного разнообразия, красочности, даже пышности архитектурного убранства вновь возводимых зданий и сооружений. Такая архитектура как бы материализовывала разлитую в обществе эйфорию от Великой Победы. Беренсианство с его весьма скупым, сдержанным архитектурным лексиконом было слишком аскетично для праздничной атмосферы первых послевоенных лет.(33)  И, наконец, называется еще одна причина – смена поколений. Действительно, в послевоенную архитектурную жизнь пришло много новых лиц, получивших образование незадолго до войны или даже во время ее (Б.Н. Журавлев, А.В. Васильев, Д.С. Гольдгор, С.Б. Сперанский, В.Ф. Белов, А.В. Жук, В.А. Каменский, М.Я. Климентов, М.К. Бенуа и др). Они быстро освоились в новой обстановке, оперативно улавливая свежие тенденции в архитектуре, что позволило им вскоре занять ведущие позиции в проектных организациях города.

 

Эти причины, по которым было невозможно вернуться к прерванной войной архитектурной стилистике, безусловно, важны. Но нам кажется, что в судьбе беренсианства роковую роль сыграла и ранняя смерть Троцкого. Именно он, признанный мастер, очень авторитетная фигура в ленинградском архитектурном сообществе, настойчиво и последовательно выступал за сохранение того архитектурного языка, использование которого помогло ему выиграть конкурс на Дом Советов. Во всяком случае, архитектурное оформление нового общегородского центра (тогда еще только на уровне проектов), находилось под пристальным вниманием зодчего.(34)  Смерть Троцкого ослабила позиции беренсианцев. Впервые Дом Советов – его главное творение, подверглось незаслуженной критике, причем со стороны руководителя городского отделения Союза архитекторов, участника конкурса на проект Дома Советов Гегелло. Почва для послевоенного отторжения «такой» архитектуры уже готовилась. Впрочем, возможен был и более логичный, эволюционный путь развития ситуации. Ведь еще при жизни Троцкого многие понимали, что массовое использование беренсовских принципов построения фасадов неминуемо породит архитектурный штамп. Попытка применить эту стилистику в комплексном эскизном проектировании застройки Московского проспекта подтвердила эти опасения. Даже при введении регламента, рекомендовавшего использовать большой ордер только для общественных зданий, эта работа привела к картине «удручающего однообразия»(35). О бесперспективности слепого копирования беренсовских приемов, я думаю, догадывались и лидеры архитектурного направления, связанного с именем немецкого зодчего. Мы видели, что Троцкий уже в проекте Дома Советов существенно развил его идеи. Бурышкин в упомянутых нами неосуществленных проектах, также ушел от прямого цитирования, попытался избежать ощущения некоторой назойливости от часто повторяющегося архитектурного приема. И не случись война, возможно, стилистически модернизированная неоклассика постепенно дрейфовала бы в сторону большей эклектичности, приобретала новые краски, расширяла арсенал архитектурных форм. И этот короткий, но яркий «эпизод» ленинградской архитектуры не имел бы столь четко обозначенных границ.

 

 

 

 

(1) Первоначальное проектное название: «Главная дуговая магистраль» или более точно «Главная южная дуговая магистраль».
(2) Должна была находиться на пересечении современных  ул. Типанова и пр. Юрия Гагарина.
(3) Бусырева Е. П. Лев Ильин. Спб., 2008. С. 184. В характеристике ансамблей Главной дуговой магистрали использованы выводы данной работы.
(4) Мы применяем этот термин только в отношении Ленинграда. Хотя, возможно, у некоторых архитекторов и возникали амбициозные надежды , что их современные стилистические интерпритации архитектурного наследия повлияют на ход развития советской архитектуры.
(5) Активную роль в разработке «Задания на проектирования дома советов» играл В. Ф. Райлян (1893-1968) — первый главный инженер Управления строительством Дома Советов.
(6) Подробнее о подготовке и проведении конкурса смотри: «Ленинградский Дом Советов. Архитектурные конкурсы 1930-х годов»..Спб, 2006 (Издание ГМИ Спб). Музей, в фондах которого хранится большая коллекция графических материалов конкурса (около 150 листов), счёл необходимым напомнить современникам об этом важном в истории архитектуры города событии. К 70-тилетнему юбилею конкурса была организована выставка с выпуском научного каталога указанной выше коллекции.
(7) ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 18,,д. 184, л. 145.
(8) Cостав членов Совета жюри конкурса впечатляет. Он наполовину состоит из фамилий «отцов города и области» — партийных и советских руководителей высшего и среднего звена: А. А Жданов, А. И. Угаров, М. С. Чудов, И. Ф. Кодацкий, А. П Гричманов, В. И. Шестаков, Ал. М. Иванов, Н. А. Вознесенский, П. И. Смородин. Другую половину представляют специалисты, по преимуществу архитекторы: профессора В. А. Витман, Г. Д. Гримм, С. С. Серафимов, А. А. Оль, А. С. Никольский, А. А. Юнгер, архитектор Г. А. Симонов, художник И. И. Бродский, скульптор М. Г. Манизер, инженеры Л. Г. Бама, В. Ф.Райлян, М. Е. Фридман и др. Фридман выполнял обязанности ответственного секретаря Совета жюри. Председателем был Кодацкий. Всего, согласно списку, в Совет жюри входило 36 человек. (ЦГА СПб, ф. 7384, оп 18, д. 187, л. 101)
(9) Фридман М. Е. Проекты Дома Советов в Ленинграде. – Архитектура Ленинграда, 1936, №3. С. 9.Помимо этой публикации, Фридман опубликовал статью в центральном органе ССА журнале «Архитектура СССР» (1936, №12. С. 7-21.).

(10) «Ленинградская правда», 28 февраля 136 года. С. 4; 29 февраля 1936 года. С. 4; «Красная газета», 27 февраля 1936 года. С. 3; 27 марта 1936 года. С. 2. 
(11) В современном архитектуроведении принято относить подобного рода безордерную неоклассику (по преимуществу) к «ар-деко» — художественному стилю, ранее приписываемому только западной культуре.
(12) Авторам проекта было выплачено вознаграждение в размере всего 9 тыс. рублей (ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 18, д.223, л. 141).
(13) Правительственный центр в Киеве является одной из наиболее сложных и противоречивых работ архитектора. Ансамбль строился на классицистическом принципе строгой симметрии: полукруглая сторона площади застраивалась двумя однотипно решенными главными административными зданиями (ЦК КП(б)У и СНК УССР). Между ними, на самом гребне высокого берега Днепра, намечалось установить монумент, посвященный В. И. Ленину и становлению советской власти на Украине. Он должен был стать композиционным центром грандиозного ансамбля и восприниматься с далеких перспектив. Продолжение площади, обращенное к городу, планировалось застроить с двух сторон другими крупными административными и общественными зданиями. По настоянию заказчиков, автору проекта пришлось «обогатить» проект – отказаться от модернизированной неоклассики первоначального варианта и прибегнуть к прямому использованию классических форм и деталей при оформлении фасадов проектируемых зданий. С присущим ему размахом Лангбард смело использовал в построении фасадов мощный коринфский ордер. Результат, правда, получился не вполне ожидаемым. Осуществить проект полностью помешала война. Построено было только одно здание ЦК(б)У. От завершения ансамбля в послевоенные годы отказались. В незаконченном виде здание, не поддержанное другими элементами задуманной композиции, кажется случайным и чужеродным в силуэте города. Особенно неудачным, даже пугающим, воспринимается его фасад со стороны Днепра. 
(14) С. П. Заварихин называет это течение в применении к советской эпохе (1930-е годы) «рационализированной классикой» (Заварихин С. П. Советская архитектура. 1917-середина 1950 гг. Л., 1984. С. 58-59).
(15) Заварихин С. П. Дом Советов – «архитектурное завещание» Н. А. Троцкого. // Краеведческие записки. Вып. 4. Спб., 1996. С. 256. Троцким была предложена компактная периметральная композиция плана, составленная из четырех корпусов, связанных между собой системой внутренних дворов. Главный восьмиэтажный корпус бал обращён на Демонстрационную площадь, планировка которой в проекте Троцкого была сильно изменена, по сравнению с установочным вариантом. Другой крупный объём– зал заседаний, выходил своим фасадом на противоположную восточную сторону здания. Фасады  боковых пятиэтажных корпусов (северного и южного) по замыслу Троцкого, должны были быть обращены в сторону небольших площадей-скверов, что улучшало условия восприятия Дома Советов.
(16) Бусырева…Ук. соч. С. 197 
(17) Первое издание вышло ёщё в 1951 году.
(18) Творческие вопросы советской архитектуры. Материалы творческой встречи архитекторов Москвы и Ленинграда 22-24 апреля 1940 г. М. 1940. С. 107-108
(19) ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 18, д.223, л. 141. В фондах ГМИ СПб, в материалах личного архива Троцкого имеется копия этого постановления (ГМИ СПб, РДФ, КП-114877 всп.).
(20) Ленинградская правда, 21 сентября 1936 года. С. 4
(21) Архитектурная газета, 1936,  № 55. С. 1
(22) Б. М. Кириков. «Модернизированная неоклассика Ленинграда. Итальянские и германские параллели». В более развёрнутом виде материалы доклада опубликованы в журнале «Капитель». (2010, №1. С. 96-103). 
(23) Саблин И. Д. Давид Бурышкин. // Зодчие Санкт-Петербурга. XX век. Спб, 2000. С. 172
(24) В рукописных набросках к статье (?) о здании ОГПУ в Ленинграде Троцкий приводит любопытный литературный образ, раскрывающий суть этой архитектурной композиции. Он пишет: «Пилястры …создают мощное впечатление вертикалей, замкнутых в гранитную броню. Если позволить себе антропомографическое сравнение, то этот фасад можно сравнить с организованным строем людей, объединенных единой, могучей идеей и дисциплиной» (ГМИ СПб, РДФ, «Черновик записки (статьи) к проекту административного здания на пр. Володарского (Литейном), 4-6. Б.г. Без номера. С. 3).
(25) Проект Выборгского Дома Советов — одна из крупнейших работ в творческой биографии Бурышкина. Он имеет свою историю. В конкурсе, состоявшемся в 1931 году, его проект, выполненный совместно с И. А. Ваксом получил II премию. Однако именно он был принят к реализации. Облик этого здания стилистически и композиционно восходил к крупнейшей конструктивистской постройке города того периода — Кировскому Дому Советов Троцкого. Оно должно было расположиться между ул. Комсомола и Арсенальной набережной и своим главным фасадом выходить на аллею Ленина. В 1934 году проект был существенно переработан в стилистике модернизированной неоклассики (проект составлен при участии А.К. Алексеевского, Г.В. Аскинази и С.В. Столярова). Начались строительные работы, были заложены фундаменты. В январе 1935 года под впечатлением убийства С. М.Кирова, Бурышкин предложил установить статую лидера ленинградских большевиков на проектируемой им башне Дома Советов. В том же году все работы по реализации проекта были свернуты. Официальной причиной такого поворота событий послужило разукрупнение Выборгского района и выделение из его состава нового Калининского района, на территории которого и оказалось место несостоявшейся постройки Бурышкина. В послевоенные годы новое здание Калининского Дома Советов, значительно потерявшее в своей амбициозности, было возведено по другому проекту без участия Бурышкина.
(26) Это проектное название площади, так и не закрепившееся в официальной топонимике города. Другое название — площадь Папанинцев, появившееся позже, также осталось проектным.
(27) Большинство, но не все здания, перечислены в указанной статье Б. М. Кирикова. 
(28) Это творческое течение оказывало и косвенное влияние, если можно так выразиться, на развитие архитектурной мысли в городе. Ведь даже у таких архитекторов, как И.И. Фомин и Е.А. Левинсон, которые, как считается, не прибегали в своем творчестве к беренсианской стилистике, в оформлении фасадов Невского райисполкома (1938) активно используются колонны упрощенного ордера, т. е. те же «столбы» (правда, полноразмерные), о которых с таким негодованием говорил Былинкин. А если внимательно всмотреться в облик построенного по их проекту жилого дома комсостава ВМФ на Петровской набережной (1940), то и в нем, как на рентгеновском снимке проявляется беренсовская композиция фасада.
(29) Творческие вопросы советской… С. 107
(30) Работы по внутренней отделке здания затянулись. К 1 июля 1941 года «готовность Северного и Западного корпусов составляла 85%, Южного – 70 и Восточного 40-45%»(ЦГА СПб, ф. 7384, оп. 25, д.324, л. 173)
(31) Программа и условия открытого конкурса на составление эскиза объёмно-пространственного решения и архитектурного оформления новой центральной площади Ленинграда. Л. 1939. Программа конкурса хранится в архиве Троцкого (ГМИ СПб., РДФ, КП-114872 всп). 
(32) Там же. С. 4
(33) Это прекрасно сознавали и бывшие беренсианцы. Рубанчик даже составил проект реконструкции своего универмега, обогатив его фасад дополнительными архитектурными деталями. По-видимому, от уничтожения этой заметной постройки, выполненной в «модной» для предвоенного Ленинграда стилистике, спасла только ранняя смерть архитектора (1948).
(34) Василенко О.В. Первый этап создания Московского проспекта (архитектура и идеология)ю //  Краеведческие записки. Вып. 4. Спб., 1996. С. 245-246
(35) Там же. С. 245