Интервью с архитектором Мануэлем Нуньес-Яновски

Мануэль Нуньес-Яновски (Manuel Nunez –Yanowsky) Испанский, французский архитектор, урбанист. Член-корреспондент королевской академии искусств им. Св. Георга (Барселона). Родился. 20.07 1942 в Самарканде, УССР. Детство и юность прошло в Одессе. В 1961-65гг учился в театральной школе на отделении сценографии и режиссуры В 1970-73гг учился с университет Барселоны на факультете археологии и истории Реализовал более 50 проектов более чем в 10 стран мира.


DA-8-1



АК – Мы беседуем в прекрасном городском саду Одессы. Здесь так хорошо…

МН-Я – Мне это место знакомо с детства. Раньше этот сад был больше. Там где сейчас стена был открытый кинотеатр, так было принято в южных городах, и все это любили. Теперь участок кинотеатра «откусили» от сада, там другой владелец. Печально, что приватизация и реформы не приносят пользы ни российским, ни украинским городам. Так, Одесса меняется, и далеко не в лучшую сторону. Хотя, например, отсюда виден новый дом, который вызывает много критики, но я считаю, в нём нет ничего криминального. Я здесь на отдыхе с женой и маленьким сыном. Но у меня есть частный заказ на реконструкцию исторического доходного дома Руссова1. С Одессой связна моя юность, увлечение театром – ведь я по первому образованию театральный художник. Нас было трое друзей, все «раки», родились один за другим в июле 1942 года. Володя Пахомов уже, к сожалению, ушёл. Начинал директором одесского ТЮЗа, сейчас работает Женя Бубер, потом работал в театре в Липецке, Дима Буяльский живет в Вашингтоне, борется с болезнью, полученной во время Чернобыльской аварии.



АК – Зная ваши работы, я вижу, что вы универсальны и обладаете многими умениями внутри профессии «архитектор». Вы занимались градостроительными и архитектурными проектами разного масштаба…

МН-Я – Вы забывается мою первую профессию театрального постановщика



АК – Архитектура предоставляет больше возможностей для организации пространства жизни, чем сцена. Я предлагаю поговорить о разных ипостасях вашего творчества на примере проекта района Инкерман в Севастополе. Севастополь – сложный город, и по рельефу и по инфраструктуре, и по разобщённости районов, которые, видимо, надо объединить.

МН-Я – Да-да, именно соединить. Необходимой предпосылкой работы над Инкерманом была общая схема организации городского пространства Севастополя. Наша небольшая рабочая группа в прошлом году стала думать о Большом Севастополе, потому что есть город, а есть Большой Севастополь, как часть Крыма и часть России. От Президента России город получил особый статус, и появились новые возможности. Но организационно наша работа не была достаточно поддержана администрацией губернатора, пришлось вытаскивать всё на своих горбах.

О Большом Севастополе очень коротко, потому что основная часть работы, на которую был заказ от игумена монастыря Святого Климента – это Инкерман, и на нём было сконцентрировано основное внимание. Так что, с одной стороны, была поставлена задача, – проявить возможности Инкермана в рамках Большого Севастополя, Крыма и России, и с другой, – усилить роль и значение святого Климента и монастыря, создать пространственные условия и инфраструктуру, чтобы привлечь больше людей к его посещению. Климент играет большую роль в истории Севастополя, в истории Крыма. Император, который сослал Климента, (крымчане считают, что в Крым, а по моим документам в Турцию),– это Траян, и он первый римский император испанского происхождения. Он был не только завоевателем, но и умелым планировщиком. Он нашёл способ через освоение территорий развивать народы. Так было с германцами, с сарматами. Для ведения дакийских войн он построил мост через Дунай. Мост не сохранился, но на колонне Траяна в Риме есть рельеф, на котором виден этот мост. Римляне впервые столкнулись с такой большой рекой, которую надо было перейти римским легионам, чтобы на другом берегу сразиться с противником. Задачу постройки моста выполнил архитектор Аполлодор Дамасский. Он ходил по Дунаю вдоль и поперек и доложил императору, что единственный способ сделать каменные опоры – это забить деревянные брёвна в грунт, осушить русло реки и установить их, соединив деревянными арками. Потом Аполлодор представил, как через мост пойдут войска, легион за легионом, мост начнёт вибрировать в резонанс колебаниям их движения и обрушится. Аполлодор это понял и предложил императору послать на другую сторону для защиты головную группу войск, чтобы обеспечить пропуск войск порциями. Мы видим пример взаимосвязи многих задач в работе архитектора: от стратегических до конструктивных, их влияние на геополитику. Римляне понимали территорию еще до того, как появились представления о сторонах света. Так, в Испании есть скала, которая называется «Fin de terra» — «конец земли» и это действительно самая западная точка Европы.



АК – К сожалению сейчас роль планирования и специалистов не вполне осознаётся властью, и с профессионалами, такими как Аполлодор, напряженно…

МН-Я – Но вернёмся к Инкерману. Я был там в июле этого года, когда мы делали вариант с учётом замечания градостроительного совета. Требовалось кое-что поправить и уточнить. Это второй этап работы, и в этот период одна журналистка из Севастополя сказала мне о французском инвесторе, который может быть полезен в моей работе над планом Инкермана. Я созвонился с ним, но он уезжал из Севастополя, и мы потом встретились в Париже. Он рассказал мне о своей идее создания цепочки западных инвестиций для осуществления проекта скоростной железнодорожной магистрали между Севастополем и Сочи.



АК – Как я знаю, правительство инициировало разработку схемы территориального планирования Крыма. Есть ли координация вашего проекта для Инкермана с разработчиками комплексной схемы?

МН-Я – Мы скрестили наши шпаги в августе 2014 года. Было совещание у заместителя губернатора. Были представлены четыре команды по Севастополю: две московские, одна из Питера, одна местная. Я их хорошо слушал, они представили 350 страничную концепцию по Крыму и Севастополю. Я прокомментировал их обоснования, где рассматривались три линии поведения: «зелёная» когда всё очень хорошо, «синяя», — возможны некие проблемы, и «красная», что означает, что всё плохо, цитатой из Иосифа Сталина о том, что у него нет выбора между плохим и хорошим, а есть между плохим и страшным. Почему я так сказал? Потому что ромбик Крыма в Чёрном море окружён со всех сторон странами НАТО. Это фактически геополитический остров. Находясь в Крыму, нужно смотреть в корень и вооружиться стратегическим видением проблем Крыма и Севастополя, как его существенной части. Когда в конце года мы представили свои предложения, мне позвонил заместитель главного архитектора московского Гипрогора и сказал: «мы видели вашу работу, это очень интересно. Могли бы мы использовать некоторые ваши идеи?» Я казал, что мне это большая честь, давайте стыковаться. В конце мая этого года Андрей Боков, президент Союза архитекторов России, которого я хорошо знаю и очень ценю как профессионала и организатора, пригласил меня в Москву, где были представлены результаты всех коллективов. Я считаю, эти команды недостаточно отразили значение морской бухты. Один предложил канатную дорогу, другой тоннель, третий мост. Но всё это не главное…Они не увидели значения моря.
Я из семьи морского офицера. Есть культура морских городов. Меня учили морю. Мало того, я всегда жил в приморских городах, – Одессе, потом в Барселоне. Потом я жил и работал в Париже. Это не приморский город, но столица Франции, которая имеет огромную протяжённость морских границ, и французы очень хорошо понимают значение своих морских побережий и портов для геополитики страны, что отражено в планировании.



АК – Как определялись участники разработки?

МН-Я – Частично их выбрал председатель Законодательного Собрания Севастополя Алексей Чалый, который действовал как частный заказчик. Вообще говоря, он не имел права этого делать. Назначать исполнителей на работу за государственные деньги без обоснования, без проведения конкурса, просто «ты и ты будете это делать», игнорируя правовые аспекты, – нигде в мире так не делается. Это государственное задание. Конкурс имеет свои процедуры. Они не были соблюдены, это не был ни открытый конкурс, ни закрытый с обоснованной квалификацией именно тех специалистов, которые нужны для решения конкретных задач.
Я не удовлетворён тем, что увидел за год, занимаясь работой над проектом для Инкермана.
Надо вернуться назад, когда я говорил со своим французским коллегой про скоростную ж/д дорогу, чтобы одновременно посмотреть вперед, так как удивительно, что он сказал абсолютно то, что я сам видел, а именно: Инкерман самое лучшее место для мультимодальной платформы в системе организации территории Севастополя и Крыма.
На западе это называется мультимодальной платформой, а по- русски транспортно- пересадочный узел или ТПУ. Я предложил мультимодальную платформу в Инкермане, потому что поезд идёт отсюда до севастопольского вокзала едва ли не дольше, чем до этого из Москвы, настолько здесь сложный и медленный путь, сплошные извилины и тоннели, и это уже не поезд, а извозчик. Представим план Севастополя с бухтой, холмами, на которых расположены городские районы, между ними глубокие балки, место впадения реки Чёрной там, где Инкерман, и дальше вглубь полуострова Байдарская долина. Сюда попал трезубец Святого Георгия. Для меня это «севастопольская арка», в которой Инкерман является замковым камнем. «Севастопольская арка» берёт бухту с севера и с юга. В Инкермане сюда приходит зеленый массив, который идет от Коктебеля. Можно влезть на дерево и, как Тарзан, не слезать до южного побережья Крыма. Моё предложение построить вокруг Севастополя зелёную стенку. Надо закрыть город, не обязательно каменными стенами, но обязательно ограничить его территорию.
Человек, который жил у моря всю жизнь понимает, что в приморском городе главное море, а не суша. Севастополь надо загружать с моря по естественным спускам, по балкам, а чтобы сделать всю территорию доступной для людей и связать этот рельеф нужно построить виадуки, возвращаясь к теме римских мостов.
Я сказал это и вспомнил план Обюс Ле Корбюзье для Алжира, где автодорога идет по крыше линейного жилого дома вдоль алжирской бухты.


Презентация PowerPoint

Презентация PowerPoint



АК – Там длинный дом-виадук не соединяет, а разъединяет территорию. Мэр Алжира очень нелицеприятно высказался об этом плане. Формально рисунок очень красив.

МН-Я – У меня тоже на него зуб, он говорил много, а сделал мало. Прежде всего, он был замечательный художник и скульптор, он не понял одну вещь, что наступает момент, когда архитектура заканчивается и начинается что-то другое. Между архитектурой и градостроительством хрупкая граница, не понятно где они подменяют друг друга, как шестерёнки в механизме. В какой-то момент начинается иная сущность. Ле Корбюзье этого не понял и хотел нарисовать все сразу. Не он один. Франк Ллойд Райт тоже рисовал свой идеальный город. Луис Канн подошёл современно. Он рисовал план города со стрелочками, означающими потоки машин. Он рассматривал движение транспорта как течение реки и анализировал места, где возникают водовороты, то, что сейчас называется пробками, и подошёл к пониманию, что движение в городе – главное.



АК – Они все были универсальные, широко образованные художники, но всё- таки, при всех различиях, они мыслили в рамках идеологии жизнестроительства, не так ли?

МН-Я – Они работали для «проектного» человека. Началось это с Авангарда, очаг был там у вас, в Москве, в Питере…
Но произошло то, что произошло.
Ошибки крупного масштаба тянут за собой ответы такого же масштаба. То, что произошло в строительстве в Европе и в СССР после войны это демонстрирует.Германия индустриально уничтожала города Европы: Герника, Роттердам, Сталинград…Индустриальный метод уничтожения породил индустриальный метод строительства послевоенного периода, когда до 70-х годов везде строилось массовое жильё индустриального изготовления. Потом в Европе, у нас в Испании стали думать, что всё хватит, пора с этим кончать. Это были 30 лет, которые помогли разрушить историческую территорию Европы.



АК – В СССР маховик разогнался и до сих пор не остановился…

МН-Я– В советские времена мне предложили заняться в Севастополе проектом планировкой бухты Омега. Мы выиграли конкурс на строительство жилого микрорайона для моряков и завода ЖБИ, чтобы его реализовать.

Возвращаясь к Инкерману. Итак, мы сошлись на том, что море является центром и надо вернуть ситуацию, когда море и город взаимно выгодны друг другу. Собственно так работают все морские города: Венеция, Марсель, и Петербург, хотя там река много на себя берёт, но и морской порт важен. Ошибкой было строительство дамбы, которая перегородила залив.



АК – Ваше отношение к жилью в проекте Инкермана, оно изменилось по отношению к советскому времени?

МН-Я – В Инкермане будут жить те, кто сейчас там живёт, и надо сказать, в очень плохих условиях. Жильё должно быть хорошего качества, мы планируем также общественные пространства, например, площадь Святого Андрея Первозванного. Хотелось бы, чтобы моряки ощутили этот район как общее пространства жизни, то, что сейчас в городах разрушено. Россия, как когда- то СССР должна быть самой цивилизованной страной в мире.. Советское общество было очень высоким по культуре, включая политическую культуру и грамотность. Город – «полис», это единственное что человечество научилось делать, и это то, что сейчас не умеют делать. Это меня беспокоит. Цивилизация по латыни «сивитас», и это тот же корень что у греческого «полис». Потеря полиса, потеря культуры означает потерю гражданства. Гражданство утрачено. Что написано на бюсте Пушкина здесь на Приморском бульваре? От благодарных граждан Одессы – их больше нет. А когда-то все, будь они воры, бандиты, грузины, армяне, – все они были одесситы — это были со-граждане, их делал таковыми город. Если нет гражданства, то разговор закончен. Сегодня последнее что остаётся, закрыть города, ограничить, потому что то, что загажено, не должно войти в город. В Питере, слава Богу, пока не так Мы спорили на эту тему границ города с моим хорошим другом архитектором Валерием Кимом.



АК – Это вечная проблема. Ле Корбюзье назвал пригороды накипью больших городов, боролся с ними.

МН-Я – Что для меня сегодняшние города? Я понимаю, что это страшный пример: труп раздавленного животного на автотрассе, ещё полуживой, и из него вытекает кровь и кишки. Потом его разутюжат автомобили, и живое постепенно перейдёт в мертвое. Вот на что похожи растянутые на огромные территории города, на эти страшные следы на асфальте. Спальные периферийные районы изначально полуживые — полумёртвые, они не принадлежат городу, туда входит жизнь на какие-то 5-7 часов и уходит. Там ничего нет. Раньше была граница города, за его стенами был уже не город.


АК – Ну это очень давно, в средневековье. Позже попытки ограничить город предпринимались властями, например, Леду строил таможенные заставы вокруг Парижа.

МН-Я – Я застал остатки застав Леду в 1957 году, приехав в Париж. После Одессы, которая, как и Питер, молодой город, я не знал, что городам присуща многослойность. Я ходил по Барселоне, которая старше Рима и видел следы разных эпох. Потом дошёл до реки, которая ограничивает город с востока и увидел мост с кабинками для взимания платы с прибывающих. Мы жили в центре, и свежее молоко покупали в маленьком магазинчике недалеко от нашего дома. Когда я выходил курить на балконе ночью, я видел, как пастухи приводили в город стада коз и коров, а утром выводили подоенных. Они тоже платили за проход. Как ограничить рост? Надо взять красный карандаш, обвести город и сказать всё, за этой чертой строить нельзя.



АК – Там за рекой теперь Большая Барселона. Муниципалитет планирует общий план развития, общее зелёное пространство города и региона. А у нас есть граница между Санкт-Петербургом и областью, утверждена законом РФ. Но за ней растёт новый многомиллионный город на территории области.

МН-Я – Я знаю, мы с Валерием Кимом ездили по КАД и он мне показывал. Также происходит в Москве.



АК – А как в Хельсинки умудряются строить кольцевые дороги, планировать Большой Хельсинки, где по одному плану развивается регион и все входящие в него муниципалитеты, не утрачивая их идентичности и сохраняя природу?

МН-Я – Маленькие северные народы очень культурные, они понимают, что должны быть очень осторожны и сохранять себя, чтобы не пропасть в эпоху глобализма. Также должно было бы происходить и с южными народами. Но западные вторжения в культуру африканских народов привели к тому, что у них ничего самобытного не осталось.



АК– Можно ли положиться на ответственность профессионалов, чтобы получить благоприятный исход при выборе между плохим и страшным?

МН-Я – Как Вы хотите быть ответственным, если все коррумпированы? Мне предложили заняться проектом на участке, откушенном от национального заповедника в Херсонесе. Я отказался. Сказал, я так не могу, а кто-то из рабочей группы согласился.
Я сейчас читаю «Чевенгур» вашего великого писателя Андрея Платонова. Начал по-испански, а сейчас читаю по-русски. Он не был признан в СССР. В Испании была фашистская диктатура, здесь сталинский режим, и вместе с тем то, что Сталин сделал с пространством – это лучшее что осталось от архитектуры советского периода. Никто из современных архитекторов близко не подошёл к созданию подобного большого стиля.
Когда я работал над проектом православного центра в Париже, я полетел в Киев, чтобы ознакомиться с началом православия и стал смотреть храмы, прежде всего Софию. Я открыл для себя, что православные храмы намного ближе человеку, чем католические. Там есть Бог, и уже нет человека. А в киевской Софии, даже если на улице дождь и слякоть, всё согрето светом золотой мозаики, богородица и младенец светятся благодаря тому, что купол поднят и освещение поставляется весь день круговым освещением. В человечности суть русского православия, когда человек входит в картину и картина жива потому, что ты здесь.
Эти масштабы чувствовали советские архитекторы, художники, строители. Они воплощены на станции метро «Маяковская», где человек через мозаики Дейнеки в потолке улетает, и не ощущает себя под землёй, и эти арки из нержавейки дают ту же лёгкость.
Мы можем вернуться к человеку через ваше православие, в его центре человек.



АК – Спасибо, надеюсь, что читателям будет также интересно познакомиться с вами мыслями, как это было мне.


Презентация PowerPoint

Презентация PowerPoint

Model

Model

Model


Август 2015 Одесса-СПб
Выражаю благодарность, Евгению и Марине Бубер за содействие в проведении интервью.