П.П. Игнатьев. Наследие материала. К истории возведения скульптурной группы «Матрос и кораблестроитель» на жилом доме НКВМФ (Петровская набережная, 8)

Сведения об авторе:

Павел Петрович Игнатьев – скульптор, реставратор, член Союза художников Российской Федерации. Аспирант Государственного архитектурно-строительного университета (ГАСУ).

8-911-912-03-65

sculpturecentre@gmail.com

 

 

УДК 7.036.1

 

 

Дом на Петровской набережной, 8 / Мичуринской улице, 1 (бывшая Малая Дворянская1), стоящий на мысу между Большой Невой и Большой Невкой на месте Гагаринского пенькового буяна, проектировался и строился в 1932–1937 годах как гостиница «Интурист» архитекторами И.И. Фоминым и Е.А. Левинсоном2. Когда же выяснилось, что иностранные туристы не очень нужны Советской республике, дом решили приспособить для сотрудников Наркомата Военно-морского флота3 (перестройка 1938–1941).

Отказ от первоначальной функции – гостиницы – привел к новому решению, изменение архитектурного проекта произошло в рамках директивного дрейфа советской архитектуры от конструктивизма (в этом стиле строились первые «дома специалистов») к неоклассике. Возможно, что окончательный вариант Левинсона – Фомина приобрел ордерные черты под влиянием большого поклонника «беренсианства» – архитектора Д. Бурышкина, по проектам которого уже с середины 1930-х годов возводилось большинство зданий (учебных заведений и жилья для морских офицеров, курсантов, сотрудников)4.

Отправная точка – здание Германского посольства на Исаакиевской площади (1911–1913) П. Беренса с главным мотивом протяженной колоннады упрощенного ордера, формирующим главный фасад. Известныйленинградский реставратор архитектуры Александр Ротач, обследовавший в 70-х годах здание на Исаакиевской площади, высказывает смелое для тех лет и такое очевидное для нашего времени мнение: «Историю мастеров ленинградской архитектуры можно начинать с Беренса. Когда в истории архитектуры разбираешь основное и побочное начало, то убеждаешься, что нормальный путь, по которому пошли за Беренсом Фомин, Лангбард, Троцкий…»5 [1] – продолжить можно цитатами из современных исследователей «беренсианства» И. Саблина и Б. Кирикова: «…но первым из наших архитекторов эту тему разрабатывал все-таки И.А. Фомин» [2, с. 170]. «В послереволюционные годы модернизация классики проявилась особенно ярко и оригинально <…> Естественно, Фомин был знаком с творчеством немецкого архитектора – радикального реформатора ордерной системы <…> В модернизированной неоклассике 1930-х годов воссоединились лаконизм, обобщенность и геометризация форм, роднящие ее с конструктивизмом, и монументальность, регулярность ордерных построений. Для ленинградской архитектурной школы той поры базовой стала «пролетарская классика» И.А. Фомина»[4].

В отличие от «беренсианских» произведений И. Фомина, Н. Троцкого и Д. Бурышкина, дом с Петровской набережной (спроектированный и перестроенный сыном И.А. Фомина Игорем Фоминым) лишь использует общую идею колонн, вытянутых от цоколя до карниза,с венчающей колоссальной скульптурной группой. Но узкая высокая арка во внутренний двор, прорезающая центральную ось здания и сплошной строй вогнутых пилястр говорят о попытках уйти от прямого цитирования. Но сохраняется взятая у Беренса идея «здания-пьедестала» для огромной скульптурной композиции, которая должна была отразить величие новой страны – Советского государства, всегда готового к защите своих морских рубежей. «Кораблестроитель» создает корабли, «Матрос» несет вахту, между ними классицистическая Трирема. Скульптурные композиции на Петровской набережной создал «главный скульптор флота» Я.А. Троупянский6, постоянный соавтор архитектора Д. Бурышкина7.

Скульптор Яков Абрамович Троупянский8 – автор всех скульптурных композиций (см. прил. 1) на зданиях Бурышкина – постоянно работал с ним на протяжении 15 лет, он был его единомышленником и другом. Несмотря на некоторую разницу в возрасте (Троупянский старше на 12 лет), их взаимопонимание было полным и очень продуктивным. Троупянский писал: «Никогда никаких недоразумений или разногласий с ним у меня не было <…> Требовательный к себе и к исполнителям, он обладает редким качеством не глушить сотрудника, если это идет в ногу с его желанием, будь то скульптор, живописец или ремесленник. В этом отношении он напоминает своего учителя Бенуа и Фомина и Лидваля» [5, с. 12].

Архитектор Бурышкин привлек к соавторству мастера, имеющего колоссальный творческий опыт: Троупянский оформил в 1900-10-х годах более 20 зданий в Одессе, Киеве, Петербурге; он работал по проектам Лансере, Лидваля, Лялевича, Н. Каценеленбогена, Бардта, Эриксона. И, может быть, немаловажным обстоятельством для сотрудничества было место рождения и архитектора, и скульптора – Одесса. В своих воспоминаниях (Самоотчете [5]) скульптор писал: «Одесситы имели свой отпечаток, свое лицо, отличное от москвичей, Казани, Пензы, Кавказа колоритностью и манерой…»9.

Первым объектом, на который Бурышкин пригласил Троупянского, стало здание ленинградского отделения газеты «Правда» (Исполкомская улица, 12 / Херсонская улица, 12, 1833–34 г. п.)10. Получив от Бурышкина первый со времен Гражданской войны монументальный заказ, Троупянский уходит из литейной мастерской ВХУТЕИНа11, где руководил отливкой более 40 скульптурных памятников с 1921 до 1934-го12. За эти годы Троупянский, полностью загруженный исполнением чужих проектов и помогавший студентам на общественных началах, не создал ни одного произведения13. Можно представить психологическое состояние немолодого уже мастера, известного множеством декоративных работ и абсолютно невостребованного в годы господства конструктивизма14. И вот, обладающий кипучей энергией, опытом и огромной работоспособностью, Троупянский возвращается к любимому жанру и создает для Бурышкина скульптурные рельефы, статуи, орнаментальные детали для большого количества зданий Ленинграда (см. прил. 1). Троупянский хорошо закомпоновывал большие группы, в несколько пространственных планов, с большим количеством подробностей изображал детали военного обмундирования, вооружения, предметы колхозной жизни и заводские интерьеры, отдыха моряков и занятия курсантов. В дальнейшем подобные сюжетные композиции стали неоднократно использоваться Бурышкиным для украшения построек (в том числе для интерьеров). Для фасада здания газеты «Правда» был исполнен барельеф с профилями Ленина и Сталина15, рельефная композиция «Интернационал», гипсовая модель длиной 5 м находилась в Ленинградском музее Революции16, и рельеф портала [5].

Большинство монументальных произведений Троупянского 30-40-х годов сохранились. На зданиях, окружающих Заневскую площадь17 (комплекс зданий ВМФ на Малой Охте, проект осуществлялся архитектурной мастерской № 1 Ленпроекта под руководством арх. Д.П. Бурышкина, строит. 1936–41 годы) установлены многофигурные и орнаментальные рельефы. У здания Специальных курсов командного состава ВМФ (Малоохтинский проспект, 80 / Заневский проспект, 2) сохранились две статуи при входе – «Летчик» и «Подводник»18, также на здании есть 24 рельефа по 6 авторским моделям и 14 рельефов на башне.

Но многие идеи Троупянского и Бурышкина так и не были воплощены – «…»скульптурная симфония» площади Челюскинцев, равно как и ненужные ряды пилонов по углам зданий, выходящих на набережную, были отброшены при строительстве» [2, с. 180]. Судьба двух фигур высотой 5,5 м, «Краснофлотца» и «Командира»19, и шести 2,5-метровых статуй физкультурников неизвестна: статуи «Краснофлотец в форме ВМФ со штурвалом» и «Командир в форме ВМФ» были выполнены в глине, приняты комиссией, отформованы и отлиты в бетоне, возможно, предназначались для установки на аттике – должны были венчать здание (см. проектное предложение Бурышкина [9]). В архиве Троупянского сохранились фотографии этих фигур (Фотохроника ТАСС № 26003. Л-град. 7-XII-40 г. Фото Н. Янова. Текст:«Скульптор Я.А. Троупянский закончил работу над скульптурной композицией, изображающей командира и краснофлотца. Фигуры высотой в пять метров установлены на одном из строящихся зданий Народного Комиссариата Военно-морского флота в Ленинграде». На снимке: статуя «Командир» – работы скульптора Троупянского. Рукой Троупянского дописано: «Часть венчающей группы для здания СККС (Малоохтинская наб., 80). Не поставлена на место из-за ВО войны»[9]. Фотохроника предвосхитила событие – статуи так и не были установлены. Из записей Троупянского мы знаем, что еще в начале 50-х годов бетонные статуи находились на территории СККС. В настоящий момент на территории учебных заведений их не обнаружено20.

В архитектурном проекте [10] изображены не только эти фигуры, но и орудийная башня, придающая всей композиции острый динамичный силуэт, сбивающий однообразную симметрию фасада. В таком варианте фасад служит своеобразным пьедесталом для скульптурной композиции21. К зданию должен был примыкать еще один корпус, превосходящий по размерам и увенчанный ступенчатой башней. В таком окружении скульптурная группа воспринималась бы не как центральная, а как один из элементов большого ансамбля.

Несколько сложнее история с шестью статуями физкультурников. Мы можем предположить, что фигуры должны были быть расположены на пилонах ограды между корпусами СККС и общежития и обращены к площади. На архитектурном проекте мы видим контуры этих фигур. Троупянский в своих записях дает понять, что установить предполагалось повторные отливы четырех статуй, выполненных ранее и установленных на Таврической улице (Таврическая улица, 31-33, Дом начсостава ВМФ). До нашего времени статуи на Таврической не сохранились, в архиве Троупянского также не сохранились фотоизображения этих фигур.

На основе сохранившихся документов – Личного фонда Я.Б. Троупянского в НБА АХ, Личного дела на скульптора члена ЛОСХ Троупянского Я.А. [11] – мы можем воссоздать также историю создания скульптур «Матрос» и «Кораблестроитель» для дома № 8 на Петровской набережной и рассказать о тех событиях словами самого скульптора: «Об этой работе можно было написать большое сочинение, изобразив мытарства и неприятности, которые Игорь Иванович Фомин, Евгений Адольфович Левинсон и я претерпели, прежде чем она была вылеплена и поставлена на место» [12].

Сравнивая акты приемки скульптур Троупянского на Петровской набережной и на Малой Охте, мы видим, что НКМФ включает в состав приемочных комиссий «своего» архитектора – Давида Бурышкина, кроме того, произошло значительное увеличение состава комиссии: включены (дополнительно) представители флота, директор скульптурного комбината, главный архитектор Ленинграда, а также и некоторые члены Союза художников: однокурсник Троупянского, товарищ по студенческим годам В.В. Лишев, к 30-м годам ставший профессором Академии художеств, и молодой, но уже отмеченный наградами правительства скульптор Н. Томский.

Акт г. Ленинград. 20 окт. 1939 года, в составе комиссии по приемке скульптур: начальник ВМА им. Ворошилова флагман 1-го ранга тов. Степанов; архитектор Гольдгор; гл. арх. гор. Ленинграда тов. Баранов; военный представитель тов. Рябов; гл. архитектор тов. Фомин; скульптор профессор В.В. Лишев; скульптор Томский Н.В; начальник УС НК ВМФ тов. Сметанников; гл. инженер НК ВМФ тов. Смирнов; нач. 3-ей площадки тов. Бортников с одной стороны; директор завода МОНУМЕНТСКУЛЬПТУРА тов. Берилов Р.И, с другой стороны, в присутствии скульптора тов. Троупянского осмотрели статую рабочего разм. 6 ½ метра, вылепленной в глине, увеличенной и одобренной исходя из принятой модели, группа для дома НК ВМФ 1/6 натуральной величины, изображающую Краснофлотца, Рабочего и Ладьи, вышеозначенная комиссия находит, что статуя выполнена хорошо и принята. Вместе с тем, комиссия находит, чтобы перед формовкой в гипсе были исправлены следующие небольшие дефекты: 1. левое плечо (дельтовидная мышца); 2. снять карман с комбинезона; 3. прорисовать голень левой ноги с профиля; 4. прорисовать профиль от коленной чашки до пояса. Комиссия просит архитектора Фомина совместно со скульптором Томским по исправлению вышеозначенных дефектов со скульптором Троупянским дать письменное разрешение на формовку в гипсе. Подписи членов комиссии и дополнительно: комиссар 102 УС НК ВМФ Литвинов; инженер-техник ВМА Волкович.

Акт г. Ленинград. 1 июля 1940 года. Мы нижеподписавшиеся: Начальник ВМА им. Ворошилова вице-адмирал тов. Степанов; гл. арх. гор. Ленинграда тов. Баранов Н.Ф.; военный представитель тов. Сергеев; скульптор профессор В.В. Лишев; скульптор Томский Н.В; архитекторы зданий НК ВМФ тт. Левинсон-Фомин; начальник строительства 34 тов. Бортников с одной стороны и директор завода МОНУМЕНТСКУЛЬПТУРА тов. Берилов Р.И, с другой стороны, в присутствии скульптора тов. Троупянского, автора проекта группы и руководителя бригады скульпторов, тт. Астафьева, Пликайса и Стадник осмотрели вылепленную ими статую «Краснофлотец» размером 6,5 м увеличенной по одобренной и принятой модели группы для дома НК ВМФ в 1/6 н.в., изображающей «краснофлотца», «рабочего и ладьи» сделано хорошо и принято. Вместе с тем комиссия находит, чтобы перед формовкой в гипсе были исправлены следующие дефекты: Прорисовать ноги. Комиссия просит архитектора Фомина или Левинсона совместно со скульптором тов. Томским по исправлению вышеозначенных дефектов дать письменное разрешение на формовку в гипсе. О чем составлен настоящий акт.

«Когда началась война», – пишет Троупянский в своих воспоминаниях, – <…> все мои помыслы были направлены на то, чтобы закончить монументальные работы – отформовать группу для СККС на Охте и поставить группу для дома ВМФ, что мною и было сделано летом 1941 года. Общий вес – около 50 тонн, т.е. 300 пудов и состоит из 250 частей. Установку мы производили, когда уже начались бомбежки Ленинграда, но все же поставили. <…> Меня Левинсон и Фомин обвиняют в том, что я сделал их большими, не по масштабу, они имеют 6,5 метров высоты. Я не понимаю этого обвинения. Ведь размер дает архитектор скульптору, а не наоборот. У меня до сих пор хранится первоначальный рисунок, в котором ясно написано «6,5 метра». Спрашивается причем же я? Может быть плохо выполнено, но работа принята с оценкой на «хорошо», где имеются подписи и Евгения Евгеньевича и Игоря Ивановича, главного архитектора (Ленинграда. – авт.) Николая Варфоломеевича Баранова и еще 7-8 человек, в том числе Вс.Вс. Лишева и Томского и представителя Воен.-морского флота. Здесь имеются фото снятые с крыши и с натуры».

Обида скульптора понятна. С одной стороны, он вынужден был выслушивать критические замечания коллег намного моложе себя – и Баранов, и Томский, и Левинсон только начинали свое обучение, когда Троупянский уже заслужил уважение таких мастеров, как Лидваль, Бенуа, Обер. С другой стороны, никто не оценил его смелость при монтаже колоссальных фигур на крыше под бомбардировками (впрочем, как не оценили героические реставрационные работы в блокадном городе в 1943–1944 годах).

В записях Троупянского мы находим другие интересные подробности работ над скульптурной композицией на Петровской набережной: «Отливал из бетона и ставил эту работу Матвей Евстафьевич Громов. Трирему помогал мне делать Александр Громов».

Скульптор-модельщик Александр Евстафьевич Громов – известный мастер декоративной пластики, работал на десятках построек до революции, таких как Дом городских учреждений, Русский этнографический музей, Музей Суворова, Дом Гвардейского экономического общества. А. Громов был создателем скульптурных изображений первых советских гербов для новых учреждений. Матвей Евстафьевич был на несколько лет младше брата, также приехал в 1910 году из Тверской губернии в Петербург и поступил в 1-ю Петербургскую скульптурно-декоративную артель [14 ]. Из его анкеты-заявления на поступление в Союз художников (1944 год) мы видим, что образован младший Громов был несколько лучше старшего брата – четыре класса в городском училище и школа при училище Штиглица22. Вероятно, именно благодаря познаниям в делопроизводстве Матвея, может быть уступавшего в пластическом таланте брату Александру, организованная братьями в 1910 году артель стала монополистом в области лепных работ в Санкт-Петербурге.

Троупянский много сотрудничал с братьями Громовыми – до Первой мировой войны23 и до и после Второй: Громовыми были созданы и детали внутреннего убранства помещений СККС на Малой Охте, они оформляли залы в Доме культуры Кирова (арх. Н.А. Троцкий), после войны Троупянский и Александр Громов лепят, формуют в гипсе консоли для интерьеров дворца Монплезир. Архитекторы дома ВМФ Фомин и Левинсон с Троупянским больше никогда не сотрудничали, но много работали с братьями Громовыми24.

Из записок Троупянского мы знаем, что в те же годы (конец 30-х) им была создана конкурсная модель многофигурной скульптурной группы для установки на аттике Военно-морской академия (улица Академика Крылова, 1 – Ушаковская набережная, 17. 1938–1941 г. п. Архитекторы А.И. Васильев и А.П. Романовский). Последующий текст интересен тем, как скульптор-автор представляет свой проект: «Заканчивается аттиковая часть двумя фигурами с одной стороны – подводник у орудия, с другой – летчик у летного аппарата. Использую всю площадку, т.е. в трех планах, и тем даю большой рельеф и игру светотени. Две фигуры на Строгановской набережной25 и две по Строгановской улице… Я считаю, что современное обмундирование (китель, брюки) никак нельзя связать с архитектурой здания, что в противном случае через некоторое время может стать анахронизмом и даже дурным вкусом и будет вредить впоследствии архитектуре здания. Я решил компоновать все фигуры в комбинезоны, этим я подчеркиваю, что курсанты ВМА не на параде, а на работе и мы получаем благодаря этому какую-то драпировку со складками, что так характерно для классики и дает монументальность. Затем, что здание Высшего учебного заведения, я умышленно изобразил все статуи в фуражках командиров. В центре здания аттика под моделью корабля я предлагаю поместить эмблему ВМ ведомства в виде картуша с лентами».

В проектах ленинградских архитекторов тех лет есть много зданий, где планировалось разместить аттиковые композиции26. Но только Левинсону и Фомину удалось воплотить беренсовскую идею «здания-пьедестала» в полном, близком к прообразу виде – центральную ось фасада, выходящего на Петровскую набережную, украсила монументальная двухфигурная композиция «Матрос и Кораблестроитель», созданная Я.А. Троупянским.

В 2012 году в рамках программы «Фасады Санкт-Петербурга» были проведены обширные реставрационные работы на здании Дома наркомата ВМФ, в том числе была проведена реставрация скульптурной группы «Матрос и Кораблестроитель (или Рабочий)». Автор статьи участвовал в этих работах, а еще ранее, в 2007 году, проводил обследование статуй по заказу ТСЖ дома на Петровской набережной.

Подробный анализ фигур позволил восстановить события осени 1941 года, когда производился монтаж памятника. Каждая из фигур состоит приблизительно из 120-130 кусков. Статуи собирались прямо на крыше здания из цементных отливов, уровень за уровнем крепились друг к другу, затем внутренние полости заливались бетонным раствором. Несмотря на мастерство Троупянского, братьев Громовых, молодых помощников, многие детали приходилось подгонять, подтачивать и моделировать прямо по месту. Вследствие ручной доводки срезался декоративный слой, обнажалась стальная арматура. Вероятно, из-за сжатых сроков скульптор не успел домоделировать в глине и доводил детали по цементу, во многих местах поверхности скульптур мы видим отпечатки лепных инструментов и даже пальцев. Подробное натурное обследование подтвердило информацию из дневников Троупянского – Краснофлотец обработан хуже, потому что его монтировали последним, когда Ленинград уже бомбили.

В ходе инструментального обследования был произведен зондаж и контрольные вскрытия, по ним удалось выявить сложную конструкционную систему скульптур:у Рабочего зондаж был произведен в левом боку, на уровне пояса (во внутренних полостях видны остатки вспомогательных деревянных конструкций – фанерных щитов, упоров); у Матроса – вскрытие справа на спине, на уровне плеча. Основная несущая конструкция скульптур выполнена в виде железобетонного каркаса и двух стоек, расположенных в ногах. Дополнительными элементами жесткости стали наклонные стойки из стальных труб диаметром 88 мм, размещенные в складках пальто и шинели. Кроме этого, в бетонный массив была включена, с шагом около 1,0 м по высоте, кольцевая распределительная арматура диаметром 12 мм. В качестве формообразующего армирования (в скульптурных фрагментах) применена стальная проволока диаметром 6,8 мм. В верхней части (примерно на уровне груди фигур) для создания выпуклой поверхности в стойки вставлены трубы меньшего диаметра – 48 мм с толщиной стенки около 3,5 мм. Вставки зафиксированы арматурой, забитой в зазоры между трубами.

Туловища, головы фигур, а также корпус лодки выполнены полыми, все остальные элементы (ноги, руки, шинели) выполнены целыми отливками из железобетона с заполнением боем кирпича для облегчения конструкций выступающих частей и обеспечения им достаточной жесткости.

Между фигурами Матроса и Рабочего установлена стилизованная лодка – Трирема. В отличие от скульптур, она отливалась полностью на месте. Это не декоративная ростра, как может показаться с земли, это настоящая лодка длиной 5 м из бетона. Лодка выполнена по железобетонному каркасу методом заливки бетоном по опалубке с последующей накрывкой декоративной каменной штукатуркой. Зачем нужна была эта огромная, тяжелая конструкция? Возможно, для равномерного распределения нагрузки по нижним, балочным опорам27.

Изначально самую большую сложность представляло расположение статуй. 50-тонная композиция должна была разместиться над аркой. Чердачные помещения и кровля скрывают от зрителей сложную опорную конструкцию, которая принимает на себя весь вес и распределяет его по стенам и перекрытиям, она состоит из четырех вертикальных столбов около 3,5 м высотой квадратного сечения (80×80) с диагональными распорами. Трехступенчатое основание, выполненное из железобетона, служит основанием для плинта скульптуры, размер плинта 10×5 м. Наружные поверхности ступеней были облицованы плитами со слезниками из белого цемента с мраморной крошкой.К настоящему времени эти элементы (слезники) утрачены и памятник лишился плавного, постепенного перехода от карнизной горизонтали к пластической вертикали.

Проведенный в ходе реставрационных работ анализ раствора совпадает с рецептурой для отлива скульптур, рекомендованной Троупянским в учебном курсе для студентов ЛИСИ в 50-х годах (черновики лекций), тот же состав описан в пособии скульптора Давида Бройдо [15]. В ходе работ по реставрации автором статьи также установлено, что способ отлива и монтажа статуй во многих деталях совпадает с методом, разработанным Александром Громовым для изготовления больших капителей.

В составе декоративного материала обнаружено большое содержание кварцитов, мраморной крошки, к цементному вяжущему добавлена известь. Внутренний слой выполнялся из портланд-цемента, внешний декоративный – из светлого цемента. В ходе расчистки выяснилось, что скульптуры были выкрашены в маскировочный цвет (оттенок зеленого). При реставрации статуи восстановлены в цвете белого декоративного слоя.

До настоящего времени история создания статуй была неизвестна, как неизвестны были имена помощников скульптора Троупянского – Матвея Громова, Пликайса, Астафьева, Стадник. К счастью, реставрационные работы, в которых участвовал автор статьи, совпали с обнаружением им архивных материалов, так много прояснивших.

Ленинградское архитектурное наследие 1930-1950-х годов привлекает в наши дни все большее количество исследователей. Несмотря на то что в архивах сохранилось огромное количество материалов, связанных с проектированием, согласованием, строительством зданий, многие исторические детали, нюансы взаимоотношений между участниками (заказчиками, архитекторами, художниками) остаются пока неизвестны широкой общественности. Практически неизученным остается весь корпус архивных документов, связанных с производством строительных материалов в 20-50-е годы; неизвестны детали работы строительных трестов, в особенности ведомственных, находящихся в подчинении наркоматов, связанных с обороной и армией. Надо также отметить, что эпизоды, описанные в своих воспоминаниях участниками, в событийной части и трактовке не всегда совпадают с документально подтвержденными фактами. Некоторую сложность в проведении исследований представляет и умалчивание авторов о событиях тех лет (о периоде репрессий, Большого террора, «Ленинградского дела» и т. п.), также нет их оценок в отношении этих событий и их отражения в художественной практике. Можно привести слова известного архитектора А.И. Гегелло о его коллеге Бурышкине: «Несмотря на большую творческую работу архитектора Д.П. Бурышкина, он упорно избегает участия в жизни нашего архитектурного коллектива». Действительно, до сих пор не удалось обнаружить ни единой строки, опубликованной под его именем[2].

Скульптор Я.А. Троупянский оставил подробнейшие воспоминания о своей работе в течение всей жизни, подробно рассказал о мастерах, с которыми ему довелось встретиться, о сложных нюансах совместного творчества архитекторов и скульптора, о радостях и горестях своего пути. Автор статьи продолжит работу над этим ценнейшим памятником эпохи.

 

 

3-MM13-9-1

Рис.1. Здание СККС. Малоохтинский пр.,д.80. Архитектор Д.Бурышкин . Статуя «Подводник» .Автор скульптор Я.А. Троупянский. 1938-1939 гг. Цемент. Окраска 2000-х годов. Фото автора.



3-MM13-9-2

Рис. Модель в глине статуи «Матрос» для здания СККС . Скульптор Я.А. Троупянский (слева от скульптуры). Отлив в цементе не сохранился. Фото 1941 года. НБА АХ



3-MM13-9-3

Рис. Архитекторы И.И. Фомин и Е.А. Левинсон.Дружеский шарж. Автор неизвестен .Подпись А.Ю. 1939 г. МУАР



3-MM13-9-4

Рис.4. Дом Наркомата ВМФ. Мичуринская ул. ,д.1-Петровская наб.д., 8.Арх. И.И. Фомин и Е.А. Левинсон. 1938-1941гг. Опорные конструкции венчающей скульптурной группы. Фото автора.



3-MM13-9-5

Рис.5. Картограммы обследования скульптурной группы «Матрос» и «Кораблестроитель» на здании Дома Наркомата ВМФ. 2012 г. Составлена автором.



3-MM13-9-6

Рис.6. Скульптурная группа «Матрос» и «Кораблестроитель». Скульпторы Я.А. Троупянский, А.Е.Громов, М.Е. Громов, (??)Пликайс, Н.Астафьев, (??) Стадник . Цемент,1939-1941.Фото автора.

 




Литература и источники:

1. Здание Германского посольства в Санкт-Петербурге / ЦГАЛИ Ф. 598. Оп. 1. Д. 308. С. 12.

2. Саблин И.Д. Давид Бурышкин / Зодчие Санкт-Петербурга, ХХ век. СПб., 2000.

3. Структура наркомата Военно-морского флота СССР к 22 июня 1941 г. http://istmat.info/node/26044 (дата обращения 05.10.2013).

4. Кириков Б.М. Модернизированная неоклассика Ленинграда. Итальянские и германские параллели / Капитель. 2010. № 1. С. 97.

5. Троупянский Я.А. Самоотчет (машинописный вариант) /Личный фонд Я.Б. Троупянского // НБА АХ Ф. 29. Оп. 9-10. Д. 25.

6. Троупянский Я.А. Несколько страничек об Исааке Бродском // Памяти И.И. Бродского. Л., 1959.С. 32–35.

7. Некролог СХ / Личный фонд Я.Б. Троупянского // НБА АХ Ф. 29. Оп. 9-10. Д. 25.

8. Саблин И.Д. Давид Бурышкин / Зодчие Санкт-Петербурга, ХХ век. СПб., 2000.

9. Личный фонд Я.Б. Троупянского // НБА АХ Ф. 29. Оп. 9-10. Д. 25.

10. Авдеев В. В поисках Большого стиля: архитектурный конкурс на проект ленинградского Дома Советов (1936) / Капитель. Материалы конференции MONUMENTALITA & MODERNITA, 2010. http://www.kapitel-spb.ru/index.php/component/content/article/41-avdeev?start=1 (дата обращения 20.11. 2013).

11. Горюнов В.С., Игнатьев П.П. Петербургский шедевр П. Беренса и Э. Энке / 100 лет петербургскому модерну // Материалы научной конференции. СПб., 2000. С. 170–179.

12. Личное дело на скульптора члена ЛОСХ Троупянского Я.А., выбывшего в 1955 году // РГАЛИ Ф. 78. Оп. 2. Д. 140. (Начато 25 марта 1943 года, окончено 2 февраля 1955 года.)

13. Рукописный вариант (черновик) самоотчета / НБА АХ Ф. 29. Оп. 9-10. Д. 25.

14. Скульптор-модельщик А.Е. Громов. Л.: Стройиздат, 1987.

15. Бройдо Д. Руководство по гипсовой формовке художественной скульптуры. Л. – М.: Искусство, 1949. С. 341–361.

 

 

 

1 Малая Дворянская улица в 1918 году переименована во 2-ю улицу Деревенской бедноты, Мичуринская улица с 1935 года.

 

2 В 1930 году на всесоюзном конкурсе проект гостиницы Е.А. Левинсона и И.И. Фомина получил первую премию. Описание проекта в журнале «Архитектура СССР», 1934, № 6.

 

3 Наркомат Военно-морского флота был образован 30 декабря 1937 года из Управления ВМС РККА Наркомата обороны и просуществовал до1946 года [3].

 

4 До конца своей жизни Бурышкин будет пр

оектировать для ВМФ.

 

5 Александр Лукич Ротач, 1893–1990.

 

6 «1939–1941 – дом, принадлежащий ВМФ, Петровская набережная д.8, группа из двух фигур с рострой изображающая – «матрос» и «инженер-судостроитель» размером длиною 12 метров, высотой 6,5 метров арх. Фомин И.И. и Левинсон Е.А.» /Троупянский Я. «Перечень работ» [5].

 

7 Возможно, именно по инициативе Бурышкина, представлявшего строительные интересы НКВМФ, Троупянский был «назначен» на это здание.

 

8 Троупянский Яков Абрамович (19.12.1878, Одесса – 02.02.1955, Богословское кладбище, Ленинград) – скульптор, художник-прикладник. В 1892–98 годах учился в Одесской художественной школе. В 1897-м совершил поездку в Италию, учился в Неаполитанской АХ. Ученик Академии художеств СПб с 1901 по 1909 год (класс В.А. Беклемишева), звание художника за скульптуру «С охоты». С 1901 года выполнял монументально-декоративное оформление фасадов и интерьеров зданий в Санкт-Петербурге, Одессе, Киеве, Минске. В 1918-м участвовал в выставке Московского отделения еврейского общества поощрения художников, в 1921–28-м – в периодических выставках Общины художников. В 1921–34-м заведовал художественной бронзолитейной мастерской в Петрограде (Ленинграде). После ВОВ преподавал скульптуру в ЛИСИ, реставрировал Адмиралтейство, Зимний дворец. Создавал многочисленные статуи, сюжетные композиции, статуарную пластику для ленинградских музеев. Преподавал рисунок и лепку в Ленинградском инженерно-строительном институте (ЛИСИ).

 

9 Троупянский любил работать с одесситами – для Лангбарда, например, создавал украшения здания правительства в Минске, где художественными работами руководил его друг и однокурсник – Бродский, когда-то начинавший с ним Одессе в одной скульптурной мастерской [6].

 

10 Право на строительство этого здания было выиграно Бурышкиным в открытом конкурсе.

 

11 Троупянский участвовал в создании (формовал и отливал) многих временных памятников Плана монументальной пропаганды [7].

 

12 Например, один из первых в Ленинграде памятников Ленину – двухметровая фигура в полный рост из бронзы (ВО, Большой пр., 55, июль 1930 г.)отливался под руководством Троупянского. АвторыВ.В. Козлов и А.В. Крыжановская.

 

13 Все это время он не имел даже собственной мастерской, только после блокадной зимы 1941–1942 годов Троупянский впервые за свою жизнь получил первую мастерскую в здании Союза художников. Впоследствии половину этого небольшого помещения отдали скульпторам Стрекавину и Дыдыкину.

 

14 Однокашники Троупянского – Дитрих, Козлов, Харламов – были загружены официальными монументальными заказами, создавали огромные памятники Ленину для городов СССР, Томский (младший коллега) работал над 200-метровым фризом Дома Советов по проекту Троцкого и создавал памятники-монументы С.М. Кирову.

 

15 В 50-х годах профиль Сталина был демонтирован и заменен пачкой газет.

 

16 Санкт-Петербургский государственный музей политической истории России.

 

17 Старое название – площадьЧелюскинцев.

 

18 Акт приемки эскизов скульптур статуй Подводника и Летчикаот 20 марта 1938 года. Подпись: Бурышкин.Акт приемки от 1939года3 барельефов в натуральную величину: 1 – высадка десанта, 2,3 – обучение курсантов. Арх. Бурышкин для МКМ им. Фрунзе [8].

 

19 Акт осмотра статуи «Краснофлотец» от 10 декабря 1940 года. Статуи «Краснофлотец», высотою 5 метров, исполнена по ранее принятой модели, в масштабе 1/6. Замечания комиссии: «Выразить ремень, околыш фуражки, гирлянду на ремне, углубления у фланельки. Подписи: Баранов (гл. арх. Л-да); Андреев ИО 4 район СО НК ВМФ, автор здания Бурышкин – гл. арх. ИОКБФ [8].

 

20 Сходные рельефы мы сейчас можем видеть на улице Чапыгина (бывшей Вологодской), 5-7 – жилой комплекс начсостава ВМФ, скульптор Троупянский, арх. Бурышкин, 1935–1938 г. п., – четыре рельефа над парадными, два – в порталах пропилей, которые соединяют два дома.

 

21 Прием, заимствованный у Беренса [10].

 

22 Во время Гражданской войны Матвей Громов служил писарем.

 

23 Например, доходный дом Н.И. Штерна – Гражданская улица, 16 /Столярный переулок, 10, арх. Н.Д. Каценелебоген.

 

24 Стеклянная колоннада станции метро «Автово», оформление вокзала города Пушкина.

 

25 Строгановская набережная (1887–1952), набережная Адмирала Ушакова (1952 – ).

 

26 Например, станция метро «Площадь Восстания», архитекторы Б.Н. Журавлев, И.И. Фомин, В.В. Ганкевич, 1955 г. п.

 

27 Удивительно, но ленинградская декоративная цементная Трирема создавалась в годы, когда во Франции еще было «на плаву» первое в мире железобетонное изделие – лодка Ламбо. Удивившая всех на Всемирной выставке в 1851-м, лодка благополучно эксплуатировалась и торжественно отметила 100-летний юбилей в 1948 году.