Ренцо Пьяно:
«борьба с мифологией творения»

Мы едем среди гор по отличной автостраде на север Италии, в верховья реки Адидже. Дорога то повисает над пропастью, то проскакивает очередной тоннель, то мчится по протяжённой долине. Ландшафты меняют свой характер каждые пять-десять минут. Леса чередуются с лугами, с крутыми скалистыми обрывами. На пологих откосах предгорий сеть небольших поселений: они традиционно возникали там, куда не доходили паводковые воды. К тому же так сохранялись для сельскохозяйственных целей дефицитные земли в долинах. В наши дни конкуренция сменила акценты в землепользовании – на плоских участках раскинулись индустриальные цеха, промплощадки торговых центров. Тем не менее аграрная сфера этого региона переживает подъём: отсюда на европейские рынки поступает около 80% яблок, здесь производятся прекрасные сыры и масло, находят спрос местные вина и ягоды. Бескрайние яблочные сады, укрытые сеткой от птиц плантации ягод и аккуратные поля кукурузы придают ландшафтам обжитой и упорядоченный характер. Пустующих земель нет – ведь ещё и лес, и строительный камень тоже приносят доход. Чистые горные реки несут воду к рыбоводческим хозяйствам. Всё это позволят северному региону считаться одним из наиболее преуспевающих в Италии.

 

С учётом имеющихся ресурсов автономная область Трентино развивает туристический бизнес, поддерживает образовательные центры (местный университет знаменит проводимыми научными исследованиями) и объекты культуры. Ровно год тому назад, в июле 2013 года, местные коммуны праздновали открытие нового Музея естественной истории в городе Тренто, куда мы и направляемся.

 

Основанный ещё кельтами город был завоёван римлянами и пережил тысячелетнюю историю, сохранившую нам замечательные постройки романского стиля и ренессанса, выразительные фрески на городских дворцах в центре. Всё это в последние годы заботливо реставрируется. К сожалению, на детальный осмотр этих достопримечательностей у нас нет времени, и, минуя компактное историческое ядро города, мы спешим к новому зданию музея.

 

Проект был разработан знаменитым архитектором Ренцо Пьяно, которому за его вклад в развитие итальянской культуры недавно было присвоено почётное звание пожизненного сенатора. Происходящий из потомственной архитектурной семьи, он родился в 1937 году в Генуе, получил профессиональное образование в Италии, но первого (и крупнейшего) успеха добился во Франции, уже в 1971 году. Тогда на конкурс культурного центра на плато Бобур в Париже поступили 680 проектов из многих стран мира. К реализации было принято совместное предложение Р. Пьяно и английского архитектора Р. Роджерса. В 1978 году здание было введено в строй. Ныне известно по названием «Центр Помпиду» и относится к числу наиболее значимых магнитов среди парижских достопримечательностей. Подсчитали, что за период существования здесь побывали около 150 миллионов человек. Интерес к этому объекту не иссяк, и сейчас ежедневно здесь бывает 25 тысяч посетителей.

 

Конечно, город Тренто с населением в сто тысяч жителей не может тягаться со «столицей Европы» – многомиллионным Парижем, но в региональном масштабе новый музей, получивший название «МУЗЕ», определённо стал точкой всеобщего притяжения. Автомобили и школьные автобусы со всей округи подъезжают к зданию со стороны набережной реки Адидже. Отсюда можно лишь отчасти понять масштабы сооружения: к берегу реки открыт торцовый фасад протяженностью 34 метра, а вглубь квартала корпус музея тянется на 130 метров. Композицию лучше всего понять, если смотришь на него со стороны сохранившегося старинного укрепления Ле Альбере. Туристские путеводители, повторяющие слова архитектурных критиков, видят в силуэте постройки метафору горного силуэта Доломитовых Альп. Сам автор проекта упоминал об образе взмахивающих крыльями бабочек – вероятно, эта параллель имеет больше оснований с учётом профиля музея, где развернуты экспозиции, раскрывающие взаимосвязи человека с природой.

 

Эту работу Ренцо Пьяно можно считать развитием концепции Центра Помпиду, но с учётом технических возможностей XXI века. Свой взгляд на вклад в зодчество мастер характеризует так: «моя личная “освободительная борьба” против мифологии творения». Он полагает, что настоящее произведение архитектуры как искусства может быть построено только на базе использования широких ресурсов современной техники. Архитектурное решение музея интересно как пример формирования образа здания на основе учёта строительнотехнологической и экологических составляющих. Судя по всему, за прошедшие с момента постройки Центра Помпиду 35 лет в строительной технологии многое изменилось. На современном уровне нет оснований наивно демонстрировать элементы инженерных систем, превращать их в опознавательные знаки новой архитектуры, как это было с хай-теком. «Машина для музейной деятельности» XXI века, каким стал «МУЗЕ», выглядит не столь назидательно и функционирует ненавязчиво.

 

В этом проекте Ренцо Пьяно воплотил столь большую систему элементов «зелёной архитектуры», что после реализации, в том же 2013 году, при экологической сертификации здания по системе LEED оно получило высшую «золотую» категорию. Здание рассматривалось как пример реализации современных идей в энергетике, в использовании воды, в рациональном подборе строительных материалов. Наклон огромных плоскостей кровли, которые могут напомнить крылья бабочки, рассчитан с учётом размещения солярных батарей. Они во многом покрывают потребности комплекса в электричестве. Другая часть энергетических систем скрыта под землёй – многочисленные скважины были просверлены для установки геотермальных установок. Использование Ренцо Пьяно тотального остекления фасадов и светопрозрачного покрытия экспозиционных залов позволяет сократить расходы на электроосвещение за счёт поступления естественного дневного света. Суммарный баланс оказался столь положителен, что часть полученного в здании музея электричества передаётся в соседний жилой комплекс.

 

Образная характеристика музейного комплекса во многом строится на использовании водных поверхностей.

 

Со стороны главного подъезда и от обширного газона у замка Ле Альбере здание кажется погружённым в воду. Фасады отражаются в спокойной глади протяжённых плескательных бассейнов с идеально прозрачной водой, сквозь которую просвечивает светлая речная галька. В этом можно увидеть желание напомнить о близкой реке Адидже, визуальному контакту с которой препятствует противопаводковая дамба, протянувшаяся вдоль русла. Однако прагматические аспекты тоже весьма основательны: испарение от водных поверхностей охлаждает воздух в жаркие дни и снижает нагрузку на кондиционеры. Кроме того, поступающая сюда дождевая вода используется для технических нужд.

 

Решение о применяемых строительных материалах принималось по методике «зелёной архитектуры». Предпочтение отдавалось местным ресурсам, что сокращает расходы на транспортировку. Различного типа каменные плиты, производством которых известен этот регион, использовались и для облицовки фасадов и для покрытия полов в вестибюльной зоне. Все экспозиционные площади были покрыты единообразными панелями из бамбуковой древесины. Это отвечало главной композиционной идее, способствовало восприятию всего внутреннего объёма как единого целого, имеющего локальные пространственные градации. В экологическом отношении эффект был очевиден: бамбук готов к применению на третий год его роста, а соответствующего качества древесина – через 40 лет.

 

Стекло широко применяется в здании музея. На него приходится большая часть фасадных поверхностей. Применяются типы стекла с заданными показателями свето- и теплопроницаемости. Для защиты от прямых солнечных лучей смонтированы наружные раскатываемые тентовые шторы, их оранжевые чехлы напоминают о временах хай-тека. Эти же шторы помогают сократить потери тепла в холодные зимние ночи. Из стекла выполнены почти все перегородки, ограждения лифтовых шахт и лестничных клеток, поэтажные перильные ограждения. Р. Пьяно считает сплошную прозрачность здания важным достоинством такого решения. Он добивался, чтобы для посетителя были раскрыты все части экспозиционного комплекса и одновременно имелась возможность визуального контакта с внешней средой.

 

Идея прозрачности воплощена и в оформлении экспозиции. Показателен центральный шестиэтажный атриум. Он имеет светопрозрачное покрытие, из стекла выполнены поэтажные перильные ограждения. Благодаря этому атриум не воспринимается как чётко очерченное пространство, он перетекает в поэтажные выставочные площадки. Представленные в объёме атриума экспонаты как бы висят в воздухе, они зафиксированы тонкими жёстко растянутыми тросиками. Время от времени в воздушном пространстве высвечиваются незаметные стеклянные панели и появляются полупрозрачные дополнительные изображения и тексты. Привычных стеклянных ящиков-витрин нет. Между посетителем и экспонатами нет преград. Здесь активно используется потенциал современной информатики. Многие стенды приглашают к прямому контакту. Люди перебирают изображения на экране монитора, включают действующие модели.

 

Выделяется обширная «школьная» зона, где установлено множество стендов-экспонатов, позволяющих в игровой форме получить представление о сути многих физических явлений. Здесь оживленно – дети и их родители активно управляют струями воздушных потоков, гоняют лёгкий шарик с помощью статического электричества, с интересом наблюдают выявление температурных характеристик посетителей на экране тепловизора.

 

Отдельный отсек отведен для показа специфической жизнедеятельности в тропической зоне. Здесь поддерживается характерный для этого климатического района температурно-влажностный и световой режим.

 

Во всём комплексе управление вентиляцией, отоплением, электроосвещением, регулировка поступления солнечного света выполняется централизованно по системе «умный дом», что позволяет самым рациональным способом использовать имеющиеся ресурсы и обеспечить специфику эксплуатации каждой функциональной зоны. Благодаря этому удалось сократить численность управленцев и обслуживающего персонала, передать больше рабочих мест специалистам, непосредственно работающим с посетителями. Характерная мелочь, отражающая принципы экологического подхода: проектировщики стимулируют использование велосипеда сотрудниками музея для поездок на работу. Имеется просторная парковка, душевая и сушилка для верхней одежды, которые особо востребованы в дождливые дни.

 

Завершив осмотр здания музея, мы перешли улицу и попали на территорию квартала Ле-Альбере. Для города с населением в сто тысяч человек это была достаточно крупная строительная реализация. Застройка квартала тоже выполнена по проекту Ренцо Пьяно, что обеспечило градостроительно-композиционное единство всего нового комплекса новостроек на берегу реки Адидже. Ранней осенью 2013 года на месте бывшего промышленного предприятия были сданы в эксплуатацию 18 четырех-пятиэтажных зданий, два из которых отведены под офисы, а в остальных находится 350 квартир площадью от 60 до 300 кв. м. Имеются ёмкие подземные парковки. Отечественные риэлторы отнесли бы это жилище к верхней ценовой категории.

 

В этом проекте Ренцо Пьяно тоже было уделено немало внимания экологическим аспектам архитектурного решения: над кровлями распластались огромные панели с солярными батареями, в отделке зданий используется древесина (местный возобновляемый ресурс), над окнами видны рулоны солнце- и теплозащитных штор.
Здания вытянулись по прямым или слабоизогнутым линиям вдоль улиц и нешироких внутриквартальных проездов с проложенными по их оси длинными плескательными бассейнами и рядами посаженных деревьев. В воде бассейнов отражаются произведения современной пластики. В первых этажах устроены пешеходные галереи, заре
зервированы площади для объектов социального обслуживания. Немалая часть территории отдана под зелёные площадки – аккуратно подстриженные газоны с посадками деревьев и кустарников. «Строгий, стройный» внешний облик зданий напоминал скорее офисный центр высокого класса, чем жилой квартал в итальянском городе. Это впечатление усиливалось полным безлюдьем. Подобное бывает в выходные дни в больших деловых зонах: никого не было видно ни на проездах, ни во двориках. Никто не въезжал в подземные парковки и не выезжал оттуда. На окнах не было видно цветов и занавесок. Только на одном балконе верхнего этажа за стеклянным ограждением стояла пара стульев. Сквозь прозрачные витрины первых этажей просматривались абсолютно пустые помещения. Такого не бывает и в деловых зонах в выходные дни! Объяснение этому мы нашли, когда прочитали в местной газете статью под названием «Трагедия квартала Ле Альбере». Оказалось, что за прошедший год интерес к жилищу в этом квартале проявили лишь несколько семей, поскольку цена эко-домов от Ренцо Пьяно оказалась слишком высокой. Так романтика высоких технологий и экологической целесообразности оказалась бессильной перед условиями рыночной экономики!

 

 

 

Комментарий редакции

 

О своей «освободительной борьбе с мифологией творения» средствами архитектуры Ренцо Пьяно рассказал в одном из недавних интервью – впрочем, не расшифровав высказывания. А оно представляется очень важным именно потому, что архитектура музея, собственно, ничем принципиально не выделяется в ряду других построек известных авторов, исповедующих модернистские и «зелёные» ценности. Что лишний раз подтверждает мою убеждённость в том, что атеистический посыл стал импульсом всего современного формообразования – в противовес сакральному формообразовательному импульсу архитектуры традиционной. Это вовсе не означает, что все, кто обращается к арсеналу современной архитектуры, – непременно атеисты, как Ренцо Пьяно. Как и то, что все стилизаторы-неоклассики и прочие приверженцы историзма – обязательно люди религиозные. Речь идёт лишь о генетике двух «суперстилей» : традиционной архитектуры и модернизма во всех его разновидностях (объединённых, однако, общим признаком отрицания исторической традиции).

 

Ирина Бембель