Старостенко Ю.Д. Архитектура и планировка советского города в представлениях архитекторов авангарда и мастеров «старой школы»: точки соприкосновения (1920-е – начало 1930-х гг.)

Сведения об авторе:

Старостенко Ю.Д., канд. арх., с.н.с. НИИТИАГ

 

 

3-MM15-4-1

Проект Преобразования С.-Петербурга. 1909-1912 гг. Инженер путей сообщения Ф.Е. Енакиев, архитекторы Л.Н. Бенуа и М.М. Перетяткович

 

 

Авторы первых публикаций по теории городского благоустройства, которые стали появляться в России на рубеже 1900-1910-х гг., особо подчеркивали необходимость комплексного планирования и развития города. В их работах технические и утилитарные вопросы городского планирования рассматривались наряду с вопросами облика города. Хотя практически все первые отечественные труды по теории благоустройства городов опирались на одни и те же зарубежные источники, среди которых были фундаментальные работы Йозефа Штюббена и Эжена Энара, публикации Реймонда Анвина, Эбенизера Говарда, Рудольфа Эберштадта и многих других, каждый из авторов делал акцент на каком-то одном аспекте планирования и развития города. Это было связано с тем, что все специалисты приходили в новую для России сферу деятельности благоустройства городов из совершенно разных профессий. Здесь были и инженеры путей сообщения, и гражданские инженеры, и архитекторы. Каждого из этих специалистов, несмотря на стремление объять все аспекты дела городского благоустройства, больше прочих заботила какая-то одна проблема: жилищная, транспортная, проблема устройства водопровода и канализации, проблема управления городом и т.п. При этом многие из тех, кто занимался исследованием утилитарных проблем, довольно скептически относились к тем, кто занимался исследованиями эстетических аспектов городского дела и истории строительства городов. В этом отношении показателен отзыв Д.Д. Протопопова – одного из редакторов журнала «Городское дело» о лекции А. Бринкмана, которую тот слушал, будучи в начале 1910-х гг. в Германии. Протопов писал, что «лекции блестящего юного Бринкмана, автора довольно малосодержательной книги «Platz und monument», не дают нам много поучительного – он больше говорит о значении барокко в деле украшения германских городов, о своих впечатлениях от городов Южной Франции, чем о деле» [1, С. 515].

Между тем к началу 1910-х гг. в России мысли и идеи, посеянные А.Н. Бенуа о необходимости сохранения и воссоздания облика Петербурга эпохи классицизма, уже начали приносить первые плоды [2]. Речь шла не только о масштабных работах по исследованию архитектуры русского классицизма, но и о формировании качественно нового для того времени взгляда на город, как на произведение искусства, создание облика которого есть результат осмысленной и целенаправленной работы, а не воли случая. Идеалом города стал город, состоявший из связанных между собой ансамблей, созданных по единому замыслу в одной стилистической манере.

В 1911 г. на IV Съезде зодчих эта тенденция проявилась особенно ярко в докладе В.С. Карповича «О сох­ранении художественного облика городов». Карпович отмечал, что «в России почти каждый город имеет свою особую красоту, свои исторические традиции, свой стиль, ко­торый должен быть проводим в каждом го­роде как для частных, так и для общест­вен­ных зданий, и только таким способом можно придать городу стильный художественный облик» [3, С. 111]. Чтобы «раз и навсегда положить конец деформации образцовых историчес­ких городов России», В.С. Карпович предлагал внести в строительный устав изменения, которые бы регламентировали художест­вен­ный облик городов, т.е. фактически вернуться к обязательной застройке по «об­раз­цовым» фасадам, которые вырабаты­ва­лись бы для каждого города индивидуально.

В том же году, на Всероссийском съезде художников в Петербурге, к вопросам «красоты городов» обратился и М.М. Перетяткович, один из соавторов проекта преобразования Петербурга, который разрабатывался в те годы по частной инициативе инженера путей сообщения и крупного промышленника Ф.Е. Енакиева при участии Л.Н. Бенуа [4]. М.М. Перетяткович особо подчеркивал, что «городостроительство, в широком понимании этого слова, обнимает различные задачи, но наша область, как архитекторов, главным образом касается внешнего облика города, его благоустройства и планирования» [5, С. 64].

Несмотря на различия в подходах, а подчас и непонимание целей и задач коллег-оппонентов, все, кто занимался проблемами городов, сходились на том, что дальнейшее стихийное развитие городов без заранее продуманного плана невозможно. И именно в планировании, а точнее в разработке перспективного плана развития, видели залог успешного развития города, как архитекторы, так и специалисты городского дела, пытавшиеся решить утилитарные задачи.

Однако добиться начала разработки не планов регулирования, которые не могли решить проблем стремительно меняющихся городов, а полноценных планов развития городов наподобие европейских или американских, не получалось. Существовавшая на тот момент система городского управления не могла решить эту задачу, а многочисленные попытки того же Л.Н. Бенуа добиться составления плана развития столицы на государственном уровне ложились под сукно [6, С. 158-179]. Поэтому нет ничего удивительного в том, что все специалисты мечтали о коренных преобразованиях. Частная собственность на землю виделась главным препятствием к перепланированию городов России в соответствии с новейшими требованиями науки городского благоустройства. Ее также считали главным злом, когда речь заходила о сохранении исторического облика города. Одни специалисты мечтали, что преобразования помогут более рационально использовать городские финансы и решить жилищную нужду, другие грезили о том, что у них появится возможность, как у зодчих прошлого, создавать прекрасные ансамбли. Это стремление, в частности, нашло отражение в статье И.А. Фомина, опубликованной в журнале «Зодчий» еще в 1904 г. И.А. Фомин описал мечту о власти, способной не только обуздать варварское уничтожение сущест­вую­щего, но и обеспечить единовременное возведение грандиозных ансамблей напо­добие петербургских: «Широкая натура и широкие взгляды Императрицы Ека­терины II-й привлекали к кормилу прав­ления лиц смелых, решительных и таких же широких, какою была сама государыня. Все затеи в политике, в общественной жизни, в торжествах и празднествах носили какой-то баснословно-грандиозный характер. Каза­лось, вопросы экономические никогда не посещали головы людей этих» [7, С. 189].

События 1917 г., в частности упразднение частной собственности, позволили, казалось, вплотную подойти к комплексному решению всех проблем города – и утилитарного, и художественного порядка. В Москве и Петрограде началась разработка проектов перепланировки обеих столиц, которую возглавили ведущие архитекторы того времени, мастера, воспитанные на идеалах ансамблевой застройки, мечтах о прекрасном городе эпохи классицизма. В Петрограде, облик которого пытались не столько изменить, сколько исправить и воссоздать, приблизившись к идеалу, описанному некогда А.Н. Бенуа, хотя и планировались мероприятия утилитарного характера, но они планировались с тем расчетом, чтобы не повлиять на облик исторического центра города. Усилиями сначала И.А. Фомина, а потом и Л.А. Ильина представление об «эталонности» облика Петрограда-Ленинграда сохранялось на протяжении нескольких десятилетий. Л.А. Ильин, и как главный планировщик города, и как директор Музея Города, который смело можно назвать одним из первых советских научно-исследовательских центров в области градостроительства [8], видел свою задачу в сохранении традиции при работе над обликом города, но с использованием передового опыта в области коммунального хозяйства. Уже тогда в 1920-е гг. Л.А. Ильин вел исследования по истории градостроительства, и вероятно тогда же он начал теоретически разрабатывать проблему ансамбля. Ведь именно создание ансамблей архитекторы «старой школы» считали вершиной архитектуры и градостроительства.

В Москве события развивались иначе. Став политической столицей, Москва стала и столицей зарождавшегося архитектурного авангарда, который отрицательно относился к традиции, сложившейся в Петрограде-Ленинграде. Так представитель Объединения современных архитекторов (ОСА) и его идеолог М.Я. Гинзбург в своей знаковой книге «Стиль и эпоха» отмечал, что «лишь эпохи упадочные характеризуются одним желанием подчинить современную форму стилевому ансамблю прошлых столетий». М.Я. Гинзбург считал порочной идею «подчинения новых частей города не организму его, лежащему вне всяких формальных особенностей стиля, а стилю старых, уже существующих, даже самых совершенных по форме частей» [9, С. 27].

Облик Москвы, доставшийся ей в наследство от старой России, не устраивал ни мастеров «старой школы», ни архитекторов-авангардистов. Это со всей очевидностью продемонстрировала разработка плана «Новая Москва», согласно которому новая столица должна была коренным образом изменить свой облик. В соответствии с предложениями И.В. Жолтовского и А.В. Щусева, возглавлявших работу над планом, в Москве должны были появиться новые монументальные ансамбли, выстроенные в традициях классицизма и неоклассицизма. В глазах нового поколения архитекторов, которые на первых порах стремились учиться у таких архитекторов, как И.В. Жолтовский и А.В. Щусев, довольно быстро предлагаемые этими архитекторами приемы стали восприниматься не как новация, а как традиция. В результате многие молодые архитекторы покинули Архитектурную мастерскую Моссовета, в которой разрабатывался план «Новая Москва», и в которой они работали под руководством мастеров «старой школы». По времени эти перемены совпали с началом НЭПа, оживлением городской жизни. Проблемы пришедшего в упадок городского хозяйства требовали незамедлительного решения. Работа отделов коммунального хозяйства (откомхозов), создававшихся как центры, ответственные за все аспекты городского благоустройства, сосредоточилась на решении утилитарных проблем. В Москве отдел планировки был так загружен текущей работой, что фактически не занимался разработкой каких-либо планов перспективного развития [10, С. 307]. Проблемы архитектурного облика города и вовсе отошли на второй план.

Между тем для архитекторов, наблюдавших за деятельностью откомхозов, проблема облика города представлялась одной из ключевых. И хотя мастера «старой школы», воспитанные в традициях Академии художеств, и архитекторы, представлявшие объединения авангарда, по-разному видели архитектуру советского города будущего, как и прежде, спор между утилитарным и прекрасным продолжал решаться архитекторами этого уже нового поколения в пользу прекрасного.

Показательна в этом отношении публикация Н.В. Докучаева «Архитектура и планировка городов» 1926 г., в которой член Ассоциации новых архитекторов (АСНОВА) и в прошлом один из сотрудников Архитектурной мастерской Моссовета, говоря о необходимости решения проблем городов и анализируя концепцию города Корбюзье, сетует, что «только частично, как-то попутно, затрагиваются в современном градостроительстве вопросы архитектурного оформления города», что тот же Корбюзье упускает вопросы архитектурного оформления городов, «ибо то, что он затрагивает, – вопросы технического порядка» [11, С. 9]. Н.В. Докучаев писал: «Нам думается, что Моссовет и Московское Коммунальное Хозяйство, ознакомившись с постановкой городского хозяйства, практикуемого Западом, сумеют изжить… курстарщину в городском строительстве, заменив ее плановыми, глубоко продуманными методами и начинаниями. Но нам, как специалистам, хочется предостеречь наших городских хозяев от больших и нелегко поправимых ошибок, которыми ежечасно грешит даже Запад. Эти ошибки – в забвении и в неполном использовании в деле планировки городов средств архитектуры» [11, С. 11].

Говорить о некоем едином взгляде представителей авангарда на вопросы планирования города и его архитектуру можно лишь с большой долей условности. И представители АСНОВА, и представители ОСА считали, что облик городов необходимо коренным образом изменить, хотя и понимали невозможность осуществления своих мечтаний в ближайшем будущем. Так Эль Лисицкий в описании своего проекта «горизонтальных небоскребов» особо отмечал, что «мы живем в городах, родившихся до нас. Темпу и нуждам нашего дня они уже не удовлетворяют. Мы не можем сбрить их с сегодня на завтра и «правильно» вновь построить» [12, С. 2]. В то же время и рационалисты, и конструктивисты говорили об единой стилистике застройки всего города, что отчасти связывало их размышления с еще дореволюционными спорами об облике городов.

Представители ОСА, считавшие градостроение «одной из самых высоких ступеней архитектуры» и представлявшие город, как и проектируемые ими сооружения, организованным строго по функциональному принципу, не конкретизировали свои представления о будущем облике советского города. Представление о том, каков будет облик такого города, член ОСА А.Л. Пастернак обрисовывал лишь общими фразами. Город мыслился, как «органически растущая комбинация основных массивов, застроек, образующих некий однородный фон», как «точно очерченный силуэт единого тела, громадного корпуса», в котором «совершенно тонет отживающее понятия города, как собрания отдельных домов, кубиков, там и сям расставленных» [13, С. 6].

Представители АСНОВА, метод которых был основан на совершенно иных принципах, пытались облечь свои мысли о будущем советских городов в более конкретные предложения. Так уже упоминавшийся Н.В. Докучаев видел роль архитектуры в градостроительстве не в украшении фасадов, а в решении проблемы пространства. «Архитектура, выявляя взаимную связь и подчиненность предметов, сооружений и проч., в нем находящихся, служит одной из наших органических потребностей ориентироваться и двигаться в реальном пространстве» [11, С. 13]. По мнению Докучаева, именно архитектура может дать план развития и перепланировки города, который будет составлен «с определенной идеей, вполне отвечающей культурному, социальному и государственному значению города, с соответствующей организацией и соподчинение его частей условию (и обратно) как по линии формальной и пространственной ориентации, так и по линии общего благоустройства, включая сюда моменты экономические, технические и утилитарные» [11, С. 13-14]. Ведь архитектура одновременно владеет «организующими принципами оформления (искусства) и принципами техники», и именно методы архитектуры, как искусства оформляющего, недостаточно учитываются.

В тексте Н.В. Докучаева со всей очевидностью проступает психоаналитический метод его учителя и коллеги – учредителя объединения рационалистов АСНОВА Н.А. Ладовского, также некогда работавшего в Архитектурной мастерской Моссовета. И хотя сегодня Н.А. Ладовский рассматривается прежде всего, как один из учредителей объединения рационалистов АСНОВА и автор новой уникальной методики архитектурного образования, представляется, что «градостроительный» потенциал его психоаналитического метода не оценен в полной мере, также как не оценен вклад Н.А. Ладовского и его единомышленников по АСНОВА и Ассоциации архитекторов-урбанистов (АРУ) в становление отечественного градостроительства.

Предлагавшийся рационалистами подход к архитектуре города, как это не парадоксально, перекликался с основополагающими установками мастеров «старой школы», прежде всего, обращением к исследованию исторического опыта в деле планирования городов, а также попытками представить город, как систему связанных между собой ансамблей. Для них зрительное восприятие городских пространств было обязательной составляющей планирования города. Кроме того, рационалисты довольно часто использовали такой «несовременный» для 1920-х гг. термин, как «ансамбль».

О создании архитектурного ансамбля центра Москвы в 1924 г. писал В.С. Балихин в своем предложении по увековечиванию памяти В.И. Ленина [14]. Об ансамблях писал и Докучаев в уже цитировавшийся статье, когда речь шла об исторической застройке или примерах из истории градостроительства. И хотя именно градостроительство стало причиной раскола в АСНОВА, представляется, что создание АРУ в ноябре 1928 г. было закономерным развитием исканий Н.А. Ладовского и младшего поколения его учеников [15]. 

В декла­ра­ции АРУ, безусловно родст­венной концеп­ции формообразо­ва­ния ра­цио­нализма, упор делался на изу­чение первоочередных вопросов плани­ров­ки и архитектурного оформления городов, на пространственное оформление города в увязке с архи­тек­ту­рой отдельных зданий. В ней особо оговаривалось, что «значение архитектурного фактора в планировке городов до настоящего времени недостаточно выявлено». «Советское государство, ставящее во главу угла своей деятель­ности плановое регулирование, должно использовать также архитектуру как могущественное средство организации психики масс. С самого начала при планировке населенных мест должно предвидеть определенное направление воздействия архитектурных объектов» [Цит. по: 16, С. 125]. Таким образом, в ситуации, когда планирование городов рассматривалось многими через призму утилитарно-социальных задач, именно архитекторы АРУ не просто говорили о художественной составляющей проектирования, о том, что «архитектура… должна решать задачу оформления не только отдельных сооружений, но и связывать всю группу сооружений в единую пространственную систему, в которой отдельные сооружения являются лишь частью более общего архитектурного целого» [Цит. по: 16, С. 125], но и предложили в разработанных ими проектах свое видение средств, которые могут помочь в достижении желаемого результата.

За относительно небольшой срок, который просуществовало АРУ, членами ассоциации было разработано достаточно большое число градостроительных проектов, в которых были применены новые принципы, изначально разрабатывавшиеся в АСНОВА и поднявшиеся в АРУ на качественно новый уровень. Как отмечает В.Э. Хазанова, «работая над “единой пространственной системой города”, архитекторы АРУ ввели понятие “динамики”, “контраста”, “ритма” в область градостроительства» [16, С. 123].

Уже имевшие свой особый взгляд и свое видение задач градостроительства члены АРУ на рубеже 1929-1930 гг. фактически оказались в стороне от самых жарких споров дискуссии о социалистическом расселении. Несмотря на разработку многочисленных проектов, основной заботой для членов АРУ, и прежде всего ее лидера – Н.А. Ладовского, была Москва. Поэтому представляется более чем закономерным тот факт, что АРУ первым в 1929 г. выступило с публичной критикой деятельности Московского коммунального хозяйства (МКХ) и того плана реконструкции города, который был разработан Отделом благоустройства МКХ, и отчасти способствовало тому, что дискуссия о соцрасселении постепенно переросла в дискуссию о путях развития Москвы.

После 1932 г. многие идеи и разработки Н.А. Ладовского и его соратников были раскритикованы и преданы забвению. И, тем не менее, даже в эпоху торжества Генерального плана реконструкции Москвы 1935 г., когда установка на проектирование единого ансамбля города, состоящего из ряда более локальных ансамблей, стала определять развитие отечественного градостроительства, двумя главными специалистами по проблеме ансамбля стали ближайший соратник Ладовского по АРУ – В.А. Лавров и главный архитектор Ленинграда, мастер «старой школы» – Л.А. Ильин.

Таким образом, уже с самого начала становления градостроительной науки в России в начале 1910-х гг. в архитектурной среде довольно четко обозначилась тенденция рассматривать дело строительства городов, как решение преимущественно эстетической задачи. После 1917 г. профессия архитектора-художника ушла в прошлое, но не в представлении самих архитекторов. На протяжении 1920-х гг. представление о городе, состоявшем из связанных между собой ансамблей, созданных по единому замыслу в одной стилистической манере, лишь закреплялось в профессиональном сознании и окончательно оформилось в начале 1930-х гг. сначала в духе современной архитектуры в работах треста Моснадстрой, а после провозглашения курса на освоение наследия, уже в новой стилистике в работах проектных и планировочных мастерских Моссовета.

 

 

3-MM15-4-2

План Особой ученой комиссии «Новая Москва». 1922-1923 гг.

 

3-MM15-4-3

План Особой ученой комиссии «Новая Москва». 1922-1923 гг.

 

3-MM15-4-4

Генеральный план размещения памятника Ленину по проекту В.С. Балихина. 1924 г.

 

3-MM15-4-5

Конкурс на архитектурное оформление московских площадей. 1931 г. Трубная площадь. АРУ.

 

3-MM15-4-6

Надстройка зданий и проекты реконструкции улиц Моснадстроя. 1931-1932 гг.

 

3-MM15-4-7

Проект реконструкции центра Москвы. 1936 г. Проспект Дворца Советов (Аллея Ильича). Планировочная мастерская № 2

 

 

 

 

Библиография
1. Протопопов, Д. За рубежом / Д. Протопопов // Городское дело. – 1911. – № 6. – С. 515-526.
2. Бенуа, А. Н. Живописный Петербург / А. Н. Бенуа // Мир искусства. – 1902. – № 1 (Том 7). – С. 1-4.
3. Карпович, В. С. О сохранении художественного облика городов / В. С. Карпович // Труды IV Съезда русских зодчих, состоявшегося в С.-Петербурге с 5 по 12 Января 1911 г. – СПб. : Государственная типография. – С. 108-117.
4. Енакиев, Ф. Е.  Задачи преобразования Петербурга / Ф. Е. Енакиев. – СПб., 1912.
5. Перетяткович, М. М. Элементы красоты городов, инициатива и способы осуществления задач в жизни городов / М. М. Перетяткович // Труды Всероссийского съезда художников, декабрь 1911 – январь 1912. Том 2. – Петроград, [1914]. — С. 64-68.
6. Сухорукова, А. С. Петербургская городская дума и проблемы градостроительства в конце XIX — начале ХХ века : диссертация … кандидата исторических наук / А. С. Сухорукова. — СПб, 2000.
7. Фомин, И. А. Московский классицизм. Архитектура в Москве во время Екатерины II и Александра I / И. А. Фомин // Мир искусства. – 1904. – № 7 (Том 12). — С.188-192.
8. Старостенко, Ю. Д. Музей Города (Ленинград) и Московский коммунальный музей: у истоков теории советского градостроительства / Ю. Д. Старостенко // Наука, образование и экспериментальное проектирование : труды МАРХИ : материалы международной научно-практической конференции, 7—11 апреля 2014 г. : сборник статей. – М., 2014. – С. 89-93.
9. Гинзбург, М. Я. Стиль и эпоха : Проблемы современной архитектуры / М. Я. Гинзбург. – М. : Государственное издательство, 1924.
10. Кузнецова, Т. В. Развитие городского хозяйства Москвы : диссертация … кандидата исторических наук / Т. В. Кузнецова. – М., 1966.
11. Докучаев, Н. Архитектура и планировка городов / Н. Докучаев // Советское искусство. – 1926. – № 6. – С. 8-17.
12. Серия небоскребов для Москвы. WB1 (1923-25) : проект Эль Лисицкого // Известия Ассоциации новых архитекторов. – 1926. – № 1. – С. 2-3.
13. Пастернак, А. Л. Урбанизм / А. Л. Пастернак // Современная архитектура. – 1926. – № 1. – С. 4-7.
14. Хан-Магомедов, С. О. К истории выбора места для Двор­ца Советов / С. О. Хан-Магомедов // Архитектура и строительство Москвы. – 1988. – № 1. – С. 21-23.
15. Старостенко, Ю. Д. Вклад АСНОВА и АРУ в теорию и практику советского градостроительства в 1920-е гг./ Ю. Д. Старостенко // Фундаментальные исследования РААСН по научному обеспечению развития архитектуры, градостроительства и строительной отрасли Российской Федерации в 2014 году : сборник научных трудов РААСН / Юго-Западный государственный университет ; под редакцией А. В. Кузьмина и др. — Курск : Деловая полиграфия, 2015. – С. 179-189.
16. Из истории советской архитектуры, 1926-1932 гг. : документы и материалы : Творческие объединения / Академия наук СССР ; Институт истории искусств Министерства культуры СССР ; Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А. В. Щусева ; ответственный редактор К. Н. Афанасьев ; составитель, автор статей и примечаний В. Э. Хазанова. – М. : Наука, 1970.